Ravvin. * * *

      Утро... Паваротти и Кавалера, нетипичная, в общем-то, для утра парочка, но вместе с тем довольно хорошо напоминающая, что неплохо бы и вставать. Темное утро... Утро, в которое то, что не спал ночь до этого, давит меньше чем то, что предстоит еще что-то делать, куда-то ехать и время для сна предоставится очень нескоро. Утро морозное, вроде бы бодрящее, а через некоторое время бодрящее даже слишком... Люди, люди, снова люди... утренние все, разумеется, люди. Как противовес, противопоставление всей этой суетливой массовости, утреннее розовое солнце, всплывающее там, где сосны, там, откуда электрички. Снова массовость, совершенно непривлекательная по своей плотности, а солнца нет, оно есть, но там, где сосны, а тут его нет... Рука, застрявшая в непривлекательной плотности, рука, которую эта плотность смяла и отделила от другого противовеса всей массовости. И далее массы, массы, массы... Солнца нет, рука в руке, точнее солнце есть, но оно там, где сосны, там, откуда электрички, здесь же сосен нет, значит нет и солнца. Нет его и дальше, потому что там его быть не должно. Массы же никуда не пропадают... Может это закон сохранения массы? Нет, скорее это закон прибавления массы... Рука в руке по залу, рука в руке по переходу, скользкий переулок со стройкой, виден финиш, но финишировать не хочется, хочется все время быть в состоянии немного до финиша, но в том переулке время не стоит на месте, равно как не стоит оно на месте и в других переулках этого города, и других городов, быть может, за исключением города Z., о котором нескoлько раз безуспешно предпринимались попытки написать... А за финишем - новый старт, тяжелый и изнурительный забег. Пока что пусто и бежать никто не мешает, и даже обманчиво чувствуется бодрость и силы к дальнейшим свершениям. Первый объект свершения - кресло. Кому-то стало любопытно, а кто-то должен сидеть и ремонтировать, но это лучше, чем 15 снотворных дюймов. В руках - спинка, а в окне - бегущая сквозь изморозь разноцветная строка Невского пива и мутноватая голубизна Российского кинопроката. После максимально долгих попыток спинка на месте, в окне все то же самое, но то, что в окне, его нет, оно в окне, а окно позади, впереди 8 часов забега, с ними же впереди и 15 плоских дюймов, которые не только снотворны, но еще и работа. На сей раз работа снотворна. На этих 15 дюймах пробуждающая мигающая синяя полоска, превращающаяся в окно, в котором есть что-то от солнца, восточность положения, лучи букв, одинаковые корни... В одном ухе ухо, другое ухо просто ухо, и в том ухе, которoе ухо, в нем мертвые, которые могут танцевать, а в ухе, что просто ухо - живые, которые тоже могут танцевать, но не танцуют, а просто ходят. Скажи, милый ребенок, в каком ухе у меня жужжит?... А вот и не угадал... Живые ходят все активней, а мертвые заканчиваются постепенно, а правильный ответ, дитя, ни в каком, ведь ж-ж-ж - оно неспроста, а здесь все спроста, значит ж-ж-ж быть не может. Зачем вопрос такой? Чтобы убедиться в том, что логика никогда не спит, сколько бы бессонных ночей она не провела. Утро уходит, на смену ему приходит аквариум. Где же рыбки? Ящерица на столе - это уже не аквариум, а террариум. Какая-то странная цепь - мертвые, ящерица или змейка, бог ее разберет, и 15 дюймов работы. Нет, все-таки аквариум, вот доказательство - зеленое нечто похожее на ряску в пруду плавает неподалеку. Это надежда на легкий забег. А в руке не рука, не перчатка, не карман, руки на непослушных живых штуках, нет они не в аквариуме, для них должен быть свой -риум. Да никому не нужет этот -риум, чтобы его выдумывать, ведь наступил аквариум и это главное. Туда, сюда... Туда, сюда... Здравствуйте, добрый день, доброе утро... Авству, рый де, рое ут... Авс, нь, ро... И все затихает, затихает, только пол делает свое кри и скро. В ухе, в котором ухо, в нем Брюс, в ухе, которое просто, - желание. В переулках время не стоит, а в аквариуме стоит, но в аквариуме и вода стоит... 15 дюймов безобразничают с буквами, они выкладывают их как угодно, а их прячет плюсик за увеличительным стеклом. Кри почему-то в буквах, а руки, которые не в руках, почему-то не могут угнаться за тем, чему положен свой собственный -риум. А только эти бестии позволяют высовываться в окно, туда, где нет невскoго пива, но которое на востоке и с солнцем... Единый поток авс, select, скро, скро, can't understand what is happening to me, this isn't real, this is only dream... В каждом английском слове есть русские корни, дрим от слова дремать... Déjà-vu, déjà-entendis... Все вокруг какое-то глухое... Глаза слипаются, слипаются, слипа... Все разделяется, стираются границы, мир становится из ваты, ватная нога ватно и ритмично вторит Брюсу - fly and touch the sun. Но солнце - оно же уже не розовое, его нет там, где сосны и откуда электрички, тужа ехать за солнцем нет смысла... Вата сминается в комочки, кое-где сгустки, а кое-где уже ясно. I have a constant fear that something always near... Скро-о-о... только начальственная поступь вызывает на полу такие эмоции... Ребята, мы славно потрудились! Время странная штука, оно стоя идет, оно идучи стоит, в городе Z. такого не было... До свидания, до завтра, всeго доброго... Добрый вечер, select уход корявые 18.00, автограф... Скользкий переулок, люди, люди, люди... Движение по темноте и глубоко, иногда в нем провалы в ямы, из которых вытаскивает -ий Мост, -ай-Город, -анская, -арская. Вечер, ехать туда, где солнце, там, где сосны, но солнца там нет, зато там есть звезды, много звезд. Мороз и звезды, а вокруг сосны, кру-хру... Тепло и 17 дюймов свидетельства свободного времени... и тут тоже окно, и оно на восток, и из него лучи, и однокоренность. Темно, три зеленых огонька, один оранжевый... Немножко мыслей, еще одна порция флюидов, клетчатое одеяло и яма... Большааая темная яма...