Vera Gastmann. Собачья элегия

Из парадной старого спящего дома
В сумерках утра выходит девушка в черном,
Безразлично минуя старых холодных знакомых -
Каменных египтян, давно ослепших дозорных.
В проходном дворе из пестрой вони помойки
Хвост крючком и глаза вопросом, за ней увязывается собака.

Люди, звери для города - просто в камне прослойка.
Когда впереди день, об этом лучше не думать. Однако
Эта мысль имеет какое-то отношенье
Ко всему понемногу: к тому, что тебя не любят,
И что листья с плюща облетают, как фразы в стихотворенье.

(А собака робко виляет хвостом и ждет, что ее приголубят;
Остро, мокро и бесприютно припахивает псиной).
Я почти уверена: мне с тобой не судьба встречаться в вечернем неоне
И держать твою руку, и замечать, что свет фонарей - мороженое и апельсины.

Я слежу за тобой по-собачьи: в худшем случае не заметит, а в лучшем прогонит.
И какой-то подлец навязал жестяную медаль на веревку-ошейник.
Если подумать, ведь каждый в любви мухлюет.
Передергивает, блефует.
Значит, мошенник.
(А не я ли засматриваю в чужие глаза, блестя жестянкой на шее,
Сиречь моей любовью? Но покорных гонят скорее).
И какое-то время собака и девушка идут рядом.
Изредка капли дождя ударяются о карнизы.
Хорошо не спешить, стоять под навесом у чугунной ограды,
Глядя на падение дождя снизу.
А в общем, я ничуть не лучше этой бездомной собаки.
Пса, точнее. Значит, разница: кобель. И сука
Биологически каждая Биче. Вот в чем штука.
Но стихи о любви все плодят бумагомараки.
Хотя и это в серые девять утра не так уж и важно.
Троллейбус на остановке отъехал и взвыл протяжно.
Собакой. Она не знает, чего ей надо.
Бежит за каждым, кто не шуганет, а поманит,
(Даже если просто оберткой от шоколада).
Кто нас всех за поводок невидимый тянет?
И в трамвае другая собака, как человек перед смертью, начнет скулить и метаться.

Выбор наш невелик: в ответ поморщиться? Засмеяться?
Может быть, это я скулю?
...За молчанье в награду
Помани меня, милый, оберткой от шоколада.