Брюсов, В.Я. "Голубой цветок"

      Есть люди, которых томит какая-то память, ими самими не осознанная, но которая может влиять на их творчество, хотя мы часто это не знаем. (Так у Платона в его "Пире" и т.д.). Это - лермонтовский "Ангел". С этим фактом мы встречаемся в эпоху романтизма и им может объясниться то, что романтики постоянно устремлялись к прошлому. У них мы видим память о Глубом Цветке и, странное дело, хотя сами романтики теперь большею частью нам далеки, мы помним о Голубом Цветке. Для некоторых (скептиков) Голубой Цветок это - чистое мечтание. Для иных это мечтание, имеющее в себе ценное, это импульс к хорошему - нечто идеальное, хотя нечто заведомо несбыточное.
      Большинство знает о Голубом Цветке Шпильгагена, который о нем говорит и как неоромантик связывает память о нем с первыми романтиками: "Синий цветок никто никогда не видел, но им благоухает вся земля... который глупые люди воспевали в стихах и прозе, а миллионы людей думали и мечтали о нем же молча". Голубой Цветок по Шпильгагену это та Душа Мира, которая исходит своей постоянной тоской по Небу.
      Но у Новалиса Голубой Цветок уже мистический символ, имеющий определенное значение. Это уже не несбыточное мечтание, но символ, скрывающий целую религиозную систему. Было бы слишком сложно сейчас разбирать, откуда произошел этот символ; но мы знаем, что синий цвет - цвет мистиков. (Владимир Соловьев - "Три свидания" - Небесный цвет на Царице-Душе Мира - Голубой цвет у лермонтовского образа, о котором пишет А.Белый - стихи В.Иванова). Мировая Душа (понятая как Вечная Женственность) занимает большое место и в современной поэзии. А.Блок - замечательно, что вне религиозных переживаний возникает этот образ, окрашенный религиозным светом: Сологуб (Дулцинея и Альдонса).
      Все Средневековье было проникнуто культом Девы. Но Ренессанс его уничтожает, вызывая сильный индивидуализм, т.е. каждая отдельная личность достигает полноты своего самоопределения в такой степени, что она чувствует себя отделенной от всего мира. Завершение эволюции социальной идеи было бы невозможно без этой индивидуализации. (Впрочем, на этом определении не настаиваю). Личность нашла свое я в себе, но нашла слишком эмпирически, и злоупотребила этим - род грехопадения, которое можно искупить только посредством развития религиозного творчества - создания нового религиозного сознания. Чрезмерное развитие индивидуальных восприятий уничтожило чувствование связей всех с Матерью-Землей, и отсюда падение культа Богоматери. (В католической церкви это чувство никогда не замирало).
      С чувством Мировой Души связано все наиболее живое в поэтическом - лирическом творчестве.
      Лиризм Верлена контрастирует с сухостью современных ему французских поэтов и он именно связан с сильным чувством Богоматери. Проблема отношений чувства красоты и христанства, которая так много занимала человеческую мысль, так трудна, что она до сих пор еще не решена.
      (Это синтез, желанный для современного сознания, но утраченный со времен распадения иерархического средневекового миросозерцания).
      Новалис является тем живым, что связывает нас с романтизмом. Это первый предтеча перед последним проникновением в тайну Мировой Души, которое и покажет связь между Красотой и Религией. (Может быть, Ибсен в "Когда мы, мертвые, воскреснем" именно ставит упрек в непонимании Души Мира).
      В Новалисе намечаются возможности христианского поэта нового времени. Но в нем научились видеть не только носителя романтической идеи, понятой как положительная ценность, но и одного из крупнейших поэтов.
      Гёте сказал про Новалиса: "Он не был императором, но он мог бы быть им". Эти слова, так как и вообще многое о Новалисе, были для всех загадкой. Думается, что Гёте подразумевал в своих словах то, что делает истинным Поэтом, именно: совмещение необыкновенного ума (материал для большого мыслителя в фрагментарном виде оставил очень много ценного в этой области) - с детской умилительной религиозностью; рядом с этим - романтическая мечтательность, но которая приобретает аллегорический, часто символический характер - или оккультный, то есть аллегория, для уразумения которой необходимо углубиться в оккультные творения.
      Очерк его биографии показывает связь его жизни с миросозерцанием.
      В умершей невесте Софии он видит один из образов Мировой Души, его любовь к ней слита с любовью к Премудрости Божьей, Софии. После смерти невесты он проводит остальное время жизни в грусти по ней и радости свиданий в то время, когда ему казалось, что она с ним.
      Новалис воспринял Фихте и его идеализм, но он пошел дальше, и он является "плохим" фихтеанцем. Он и идеалист, и реалист. Он называет свое мировоззрение магическим идеализмом.
      Его идеал - теургический идеал.
      Идеалисту кажется только иллюзией отношение между микрокосмом и макрокосмом. Но Новалис знает, что для Бога нет разницы между макрокосмом и микрокосмом и что эта разница не существует также и для просветленного человека. Новалис реалист и знает реально, что Земля - тело Христово, которое Христос, по воскресении, Сам отдал и скрыл в недра земли, в пещере, которую закрыл камнем. Этого камня отодвинуть никто не может, и когда тело Христово освободится, тогда будет Жена, облаченная в Солнце, - будет Христос с Софией.
      Новалис - истинный реалист идет a realibus ad realiora.
      В настоящее время мы видим в прагматизме нечто отвечающее многим современным запросам. Согласно прагматистам мир пластичен. Он сминается под прикосновением человеческого духа, это происходит посредством внутренней работы человеческой монады; но для этого необходима вера. Общее у Новалиса с прагматистами - его чаяние преобразить мир через воздействие человеческого духа и их идея пластичности мира. Но Новалис говорит более точно, более глубоко и вместе с тем боле недоступно. Для прагматистов, как и для Новалиса, важен внутренний опыт. Это же понятие внутреннего опыта - общий исходный пункт Новалиса и современных искателей (через религиозное постижение личности человеческого я). Другое общее у Новалиса с ними: отношение к земле и плоти, к Небу и земле. Общий протест против аскетизма в старом понимании христианства.
      Голубой Цветок - это Небо, проникающее землю. Тайна "небесной земли" - символ земли-невесты, освобожденной от "князя мира сего".
      Хотя правоверный католик (оставшийся официально протестантом), Новалис не удовлетворяется обычным, внешним понятием о христианстве.
      Третье, что соединяет его с современными искателями, - это его надежды на раскрытие в душах третьего царства (он приписывает их Я.Бёме).
      Он выразитель любви, Эроса в смысле религиозном. Все элементы внутреннего опыта, необходимые для разрешения всего враждебного, у него есть и ему кажется, что нужно только бросить эту весть людям, и тогда наступит третье царство - Брак Дня и Ночи.


      Печатается по изданию:
      Лира Новалиса в переложении Вячеслава Иванова. - Томск: Изд-во "Водолей", 1997.