Возвращение из Англии

перевод М.Яснова

      Эта песня донесла до нас один из отзвуков покорения Англии нормандцами, которое произошло в XI веке, когда нормандский герцог Вильгельм II Завоеватель отправился с флотом в Англию и в 1066 году при Гастингсе победил короля англосаксов Гаральда. Под свои знамена Вильгельм собрал большое воинство со всех уголков Франции, в том числе и из Бретани. История сохранила, в частности, имена двух молодых графов, Бриана и Алена: многие видели, как они возвращались домой с войны, сопровождая тело своего погибшего товарища. Возможно, этот случай и послужил толчком к написанию трогательной баллады.
      Текст ее, кстати, содержит любопытный эпизод, связанный со свадебной лентой матери Сильвестика. В старой Бретани, в знатных семьях, был такой обычай: в день свадьбы, перед тем, как отправиться в церковь, невеста, жених, их родители и все приглашенные собирались в почетной зале замка и в их присутствии наиболее знатный из отвергнутых ухажеров повязывал невесте ее свадебную ленту. Лента должна была быть белой, как целомудрие юной девушки, розовой, как ее красота, и черной, как печаль отвергнутого воздыхателя. После свадьбы лента тщательно хранилась в шкатулке с семейными драгоценностями, и ее доставали оттуда только в дни больших праздников. То, что мать Сильвестика посылает ему письмо, завязанное в ее свадебную ленту, свидетельствует о силе ее чувств, о той надежде, которая еще оставалась у нее, - как последней драгоценности прошлого.

* * *

Везде - в приходе Плуарет,
      в приходе Пулдеграт,
Копыта бьют, мечи звенят,
      полным-полно солдат.

Их юный герцог в бой зовет -
      сынов и их отцов
Со всей Бретани он собрал,
      со всех ее концов.

Зовет их герцог на войну
      в заморскую страну,
И оставляет Сильвестик,
      мой сын, меня одну.

Спешит единственный мой сын
      за герцогом вослед,
Копыта бьют, мечи звенят -
      и вот их нет как нет.

Я спать легла, да мысли мне
      покоя не дают.
Вдруг слышу: дочери Керлаз
      под окнами поют.

Не про тебя ли, Сильвестик?
      Тоски не побороть.
Где ты теперь, в каком краю?
      Храни тебя Господь!

Быть может, ты за сотни лье
      в чужой земле погиб,
А может быть, на дне морском
      ты стал добычей рыб.

Когда б остался ты при нас,
      при матери с отцом,
Уже ты был бы обручен,
      ходил бы ты с кольцом,

Уже ты был бы, Сильвестик,
      давным-давно женат
На несравненной Маннаик
      из замка Пулдеграт.

Ты жил бы с нами и с детьми,
      и шум от их проказ
Уже стоял бы день-деньской
      под крышею у нас...

Живет голубка у меня
      который год подряд,
И на холме среди камней
      выводит голубят.

Я лентой свадебной своей
      ей шейку обвяжу
И в эту ленту письмецо
      тебе, сынок, вложу.

- Лети, голубка, улетай,
      лети, голубка, ввысь,
Лети, лети в далекий край,
      над морем поднимись,

Лети, лети на край земли,
      сквозь тучи, напрямик,
Лети, голубка, и узнай,
      где сын мой Сильвестик?

Быть может, встретишь ты его
      там, где мечи звенят;
Быть может, весточку о нем
      ты принесешь назад?

- Голубка матери моей,
      скажи: не ты ли там
Над нашей мачтою кружишь,
      летишь вослед волнам?

- Да, это я, я много дней
      летела вам вослед,
А здесь, под лентой, вам письмо,
      и дома ждут ответ.

- Три года минет, день пройдет,
      поход свершится мой,
Три года минет, день пройдет -
      и я вернусь домой!..

Два года минуло, и три -
      ждет не дождется мать:
- Прощай, мой мальчик, Сильвестик,
      тебя мне не видать!

Когда б я косточки твои
      на берегу нашла,
Я их прижала бы к груди,
      слезами облила...

Едва промолвила она -
      вдруг видит, вся в слезах:
Бретонский парусник плывет,
      качаясь на волнах.

Разбиты мачты у него,
      и палуба пуста,
И бьются волны то в корму,
      то в мертвые борта.

Корабль был полон мертвецов,
      и кто сказать бы мог,
Откуда он приплыл - и как
      был путь его далек.

И среди них был Сильвестик...
      Но ни отец, ни мать,
Никто уже не мог его
      к своей груди прижать.