Жена крестоносца

перевод Е.Баевской

      В нескольких лье к северу от очаровательного городка Кемперле, который словно плавает по водам Изола и Элле наподобие корзинки с листвой и цветами, расположено большое село Фауэ. Прежние сеньеры, носившие имя Фауэ, младшая ветвь благородного и древнего рода Гуленн, занимают весьма значительное место в истории Бретани, и народ сложил о них песни. По одной из этих песен, сеньер из рода Гуленн, отправляясь в Святую землю, доверил молодую жену заботам своего родственника. Тот обещал обходиться с нею со всем почтением, какое подобает даме ее ранга, но как только крестоносцы покинули родные края, попытался ее соблазнить. Ничего не добившись, он выгнал женщину из дому и послал ее пасти стадо. Память об этом сохранилась в балладе, которая хорошо известна в окрестностях Фауэ и по всему Корнуайлю.
      Красные кресты, которые нашиты на правом плече у каждого рыцаря, помогают установить время создания баллады, поскольку такие кресты носили только во время первого крестового похода. Из истории известно, что Ален и другие бретонские вожди вернулись из Палестины через пять лет, но народный поэт увеличивает срок до семи лет. Существуют каталанский и провансальский романсы, сходные с бретонской балладой, и можно предположить, что все три произведения восходят к общему источнику.

* * *

- Мне надобно идти
      на долгую войну,
Но как покинуть мне
      любовь мою одну?
- Брат, посели жену
      под кровлею моей,
В покое девичьем
      найдется место ей.

В покое девичьем
      найдется место ей,
Иль нет, у знатных дам
      ей будет веселей.
В той зале, где они,
      пускай себе живет,
И что сготовят им,
      то с ними ест и пьет.

И вот уже сигнал
      по всей округе дан -
В именье Фауэ
      сеньер собрал дворян,
Все со знаменами
      сошлись из разных мест,
И правое плечо
      им алый метит крест.

Еще недалеко
      успел уйти отряд,
А платье алое
      уже ей снять велят:
- Вот белый балахон -
      его теперь надень!
Господский скот пасти
      ты будешь целый день!

- Какую я вам, брат,
      обиду нанесла?
Доныне отроду
      овец я не пасла!
- Ну, если до сих пор
      ты не пасла овец,
Тебя копье мое
      научит, наконец!

Вот за семь лет она
      слезами изошла,
А после стала петь,
      как прежде, весела,
И рыцарь, что с войны
      скакал во весь опор,
Услышал голосок,
      звеневший среди гор.

- Помедли, юный паж,
      попридержи коня:
Хрустальный голосок
      донесся до меня,
Тот нежный голосок
      меня очаровал,
Семь лет прошло - день в день, -
      как я его слыхал.

- Пастушка, в добрый час!
      Ты весело поешь,
Наверно, оттого,
      что сладко ешь и пьешь?
- Да, слава Господу! -
      она ему в ответ. -
Краюшка черствая -
      чем плох такой обед?

- Пастушка милая,
      ты здешняя, видать,
Вон в том имении
      нельзя ль заночевать?
- Да, сударь, на ночь там
      найдете вы приют,
А ваших лошадей
      в конюшню отведут.

И пухом, и пером
      вам выстелют кровать -
При муже-то и мне
      там было мягко спать!
Не ночевала я
      в хлеву среди скота,
Не ела хлебова
      с собаками тогда.

- Где муж твой? На тебе,
      красавица моя,
Не обручальное ль
      колечко вижу я?
- Мой муж давным-давно
      в поход ушел, увы,
Он белокурый был,
      совсем такой, как вы.

- Ты говоришь, как я,
      был белокур твой друг?
Ну, приглядись, дитя:
      не я ли твой супруг?
- Да, сударь, вы мой муж,
      мой друг и рыцарь мой,
В именье Фауэ
      я вам была женой.

- Оставим здесь овец!
      В именье поспешим:
Я брата навещу
      и потолкую с ним.
- Привет, любезный брат!
      Ну, где моя жена?
Не загрустила ли?
      Здорова ли она?

- Здорова и бодра!
      Присядьте, милый брат.
Зазвали в Кемперле
      ее два дня назад.
На свадьбу в Кемперле
      уехала - и вот
Вернется, а ее
      в именье радость ждет.

- Ты лжешь! Не ты ли сам
      послал семь лет назад
Ее, как нищенку,
      со стадом в горы, брат?
Ты лжешь! Ты лжешь! И глаз
      не прячешь, лиходей:
Здесь, в двух шагах, она
      рыдает у дверей.

Сгинь с глаз моих долой!
      Ступай, проклятый брат,
Бесчестьем славен ты
      и подлостью богат.
Будь здесь не отчий дом,
      не родовой чертог -
Уже в твоей крови
      омыл бы я клинок!