Шарль Бодлер. Поездка на Киферу

перевод © И.Лихачева


Я сердцем радостно кружил вокруг снастей
И птицей в синеве носился беззаботно,
Корабль медлительно качал свои полотна,
Как ангел во хмелю от солнечных лучей.

Как называется, спросил я, остров мрачный?
- Кифера, был ответ, известный в песнях край,
Седых проказников игриво-пошлый рай,
А, впрочем, островок достаточно невзрачный.

- Земля сердечных тайн и чувственных услад!
Витает над тобой великолепной тенью
И в душу льет тебе любовное томленье
Венеры давних дней нетленный аромат.

Зеленых миртов край, пестреющий цветами,
Чей культ среди людей не будет знать конца,
Где в обожании молитвенном сердца
Уносит к небесам во вздохов фимиаме

И в ворковании немолчном голубей!
- Былой Киферы сад был в запустенье диком,
Лишь оглашаемом порой скрипучим криком.
Но что за странный вид открылся меж камней?

То не был храм в тени разросшейся дубровы,
Где жрица юная, бродя среди цветов,
Чтоб охладить в груди желаний пылкий зов,
Приподнимает край дрожащего покрова.

Едва мы к берегу настолько подались,
Что испугали птиц своими парусами,
Как виселицы столб открылся перед нами
На небе голубом, - как черный кипарис.

Повешенный был весь облеплен стаей птичьей,
Терзавшей с бешенством уже раздутый труп,
И каждый мерзкий клюв входил, жесток и груб,
Как долото, в нутро кровавое добычи.

Зияли дыры глаз. От тяжести своей
Кишки прорвались вон и вытекли на бедра,
И, сладострастием пресыщенным изодран,
Исчез бесследно пол под клювом палачей.

Пониже ног его, с огнем ревнивым в злобных
Глазищах, морды вверх, кружился бестий сброд;
Какой-то крупный зверь, их явный верховод,
Казался палачом в кругу своих подсобных.

- Дитя земли, где все привольно жить могло б,
Безропотно сносил ты муки унижений
Во искупленье всех неправедных радений
И злодеяний, путь тебе закрывших в гроб.

Мертвец-посмешище, товарищ по страданью!
Когда увидел я твой вспоротый живот,
Волной блевотины мне захлестнула рот
Вся скопленная желчь - мои воспоминанья.

Бедняга, пред тобой, мне вечно дорогим,
Меня терзали вновь для вящего примера
И клювы воронья, и челюсти пантеры,
Что прежде тешились мучением моим.

- Ласкали небеса, сияло гладью море:
Но видел я вокруг лишь мрак да крови ток,
И, словно саваном, мне сердце обволок,
Венера, страшный смысл представших аллегорий.

Столб виселицы там, где все - в твоем цвету,
Столб символический... мое изображенье...
- О, боже! дай мне сил глядеть без омерзенья
На сердца моего и плоти наготу!