На Тарпейской скале

Ряды сенаторов, надменных стариков,
            С каймою пурпура на тоге
И мрачный понтифекс в собрании жрецов
            Стоят задумчивы и строги.
Кой-где центурион гарцует на коне,
            И целым лесом копий медных
Когорты зыблются в чешуйчатой броне
            Под грозный шум знамен победных;
И сонмом ликторов Марк Манлий окружен...
            Но мановеньем горделивым
Вниманья требуя, к толпе промолвил он
            Перед зияющим обрывом:
"Прощай, родимая земля! В последний раз
            Я шлю привет моей отчизне...
Не бойтесь, палачи: все кончено, - и вас
            Молить не буду я о жизни.
Жить, разве стоит жить, когда - всесилен мрак,
            И вечно грудь полна боязни,
И душно, как в тюрьме, и всюду, что ни шаг, -
            Насилья, трупы, кровь да казни...
Пришел и мой черед; но пусто и мертво
            В потухшем сердце: вашей власти
В нем нечего казнить, - народ, возьми его,
            Возьми и разорви на части!.."
Так Манлий говорил, и грустный, долгий взор
            Сквозь дымку полдня золотого
Он обратил туда, в сияющий простор,
            На ленту Тибра голубого,
На солнце и луга, на волны и цветы...
            Толпою резвою со свистом
Мелькнули ласточки с лазурной высоты,
            Чтоб утонуть в эфире чистом;
Очами скорбными их Манлий проводил...
            У ног его немой и дикий
Утес в расщелине любовно приютил
            Цветок малиновой гвоздики;
И все забыв, глядел страдалец на него -
            Почти без мысли и сознанья -
В минуту грозную, не помня ничего,
            Ловил струю благоуханья...
Но палачи к нему приблизились в тот миг;
            Он их отталкивает гордо
И к пропасти идет, спокоен и велик,
            Идет бестрепетно и твердо, -
И ропот ужаса пронесся над толпой...
            ..........................

1884