Ворон

перевод © Д.Мережковского


Погруженный в скорбь немую
   и усталый, в ночь глухую,
Раз, когда поник в дремоте
   я над книгой одного
Из забытых миром знаний,
   книгой, полной обаяний, -
Стук донесся, стук нежданный
   в двери дома моего:
"Это путник постучался
   в двери дома моего,
   Только путник -
      больше ничего".

В декабре - я помню - было
   это полночью унылой.
В очаге под пеплом угли
   разгорались иногда.
Груды книг не утоляли
   ни на миг моей печали -
Об утраченной Леноре,
   той, чье имя навсегда -
В сонме ангелов - Ленора,
   той, чье имя навсегда
   В этом мире стерлось -
      без следа.

От дыханья ночи бурной
   занавески шелк пурпурный
Шелестел, и непонятный
   страх рождался от всего.
Думал, сердце успокою,
   все еще твердил порою:
"Это гость стучится робко
   в двери дома моего,
   Только гость, -
      и больше ничего!"

И когда преодолело
   сердце страх, я молвил смело:
"Вы простите мне, обидеть
   не хотел я никого;
Я на миг уснул тревожно:
   слишком тихо, осторожно, -
Слишком тихо вы стучались
   в двери дома моего..."
И открыл тогда я настежь
   двери дома моего -
   Мрак ночной, -
      и больше ничего.

Все, что дух мой волновало,
   все, что снилось и смущало,
До сих пор не посещало
   в этом мире никого.
И ни голоса, ни знака -
   из таинственного мрака...
Вдруг "Ленора!" прозвучало
   близ жилища моего...
Сам шепнул я это имя,
   и проснулся от него.
   Только эхо -
      больше ничего.

Но душа моя горела,
   притворил я дверь несмело.
Стук опять раздался громче;
   я подумал: "Ничего,
Это стук в окне случайный,
   никакой здесь нету тайны:
Посмотрю и успокою
   трепет сердца моего,
Успокою на мгновенье
   трепет сердца моего.
   Это ветер -
      больше ничего".

Я открыл окно, и странный
   гость полночный, гость нежданный,
Ворон царственный влетает;
   я привета от него
Не дождался. Но отважно, -
   как хозяин, гордо, важно
Полетел он прямо к двери,
   к двери дома моего,
И вспорхнул на бюст Паллады,
   сел так тихо на него,
   Тихо сел, -
      и больше ничего.

Как ни грустно, как ни больно, -
   улыбнулся я невольно
И сказал: "Твое коварство
   победим мы без труда,
Но тебя, мой гость зловещий,
   Ворон древний, Ворон вещий,
К нам с пределов вечной Ночи
   прилетающий сюда,
Как зовут в стране, откуда
   прилетаешь ты сюда?"
   И ответил Ворон:
      "Никогда".

Говорит так ясно птица,
   не могу я надивиться.
Но, казалось, что надежда
   ей навек была чужда.
Тот не жди себе отрады,
   в чьем дому на бюст Паллады
Сядет Ворон над дверьми;
   от несчастья никуда, -
Тот, кто Ворона увидил, -
   не спасется никуда,
   Ворона, чье имя:
      "Никогда".

Говорил он это слово
   так печально, так сурово,
Что, казалось, в нем всю душу
   изливал; и вот, когда
Недвижим на изваяньи
   он сидел в немом молчаньи,
Я шепнул: "Как счастье, дружба
   улетели навсегда,
Улетит и эта птица
   завтра утром навсегда".
   И ответил Ворон:
      "Никогда".

И сказал я, вздрогнув снова:
   "Верно молвить это слово
Научил его хозяин
   в дни тяжелые, когда
Он преследуем был Роком,
   и в несчастьи одиноком,
Вместо песни лебединой,
   в эти долгие года
Для него был стон единый
   в эти грустные года -
   Никогда, - уж больше
      никогда!"

Так я думал и невольно
   улыбнулся, как ни больно.
Повернул тихонько кресло
   к бюсту бледному, туда,
Где был Ворон, погрузился
   в бархат кресел и забылся...
"Страшный Ворон, мой ужасный
   гость, - подумал я тогда, -
Страшный, древний Ворон, горе
   возвещающий всегда,
   Что же значит крик твой:
      "Никогда"?

Угадать стараюсь тщетно;
   смотрит Ворон безответно.
Свой горящий взор мне в сердце
   заронил он навсегда.
И в раздумьи над загадкой
   я поник в дремоте сладкой
Головой на бархат, лампой
   озаренный. Никогда
На лиловый бархат кресел,
   как в счастливые года,
   Ей уж не склоняться -
      никогда!

И казалось мне: струило
   дым незримое кадило,
Прилетели Серафимы,
   шелестели иногда
Их шаги, как дуновенье:
   "Это Бог мне шлет забвенье!
Пей же сладкое забвенье,
   пей, чтоб в сердце навсегда
Об утраченной Леноре
   стерлась память - навсегда!.."
   И сказал мне Ворон:
      "Никогда".

"Я молю, пророк зловещий,
   птица ты иль демон вещий,
Злой ли Дух тебя из Ночи,
   или вихрь занес сюда
Из пустыни мертвой, вечной,
   безнадежной, бесконечной, -
Будет ли, молю, скажи мне,
   будет ли хоть там, куда
Снизойдем мы после смерти, -
   сердцу отдых навсегда?"
   И ответил Ворон:
      "Никогда".

"Я молю, пророк зловещий,
   птица ты иль демон вещий,
Заклинаю небом, Богом,
   отвечай, в тот день, когда
Я Эдем увижу дальной,
   обниму ль душой печальной
Душу светлую Леноры,
   той, чье имя навсегда
В сонме ангелов - Ленора,
   лучезарной навсегда?"
   И ответил Ворон:
      "Никогда".

"Прочь! - воскликнул я, вставая, -
   демон ты иль птица злая.
Прочь! - вернись в пределы Ночи,
   чтобы больше никогда
Ни одно из перьев черных,
   не напомнило позорных,
Лживых слов твоих! Оставь же
   бюст Паллады навсегда,
Из души моей твой образ
   я исторгну навсегда!"
   И ответил Ворон:
      "Никогда".

И сидит, сидит с тех пор он
   там над дверью черный Ворон,
С бюста бледного Паллады
   не исчезнет никуда.
У него такие очи,
   как у Злого Духа ночи,
Сном объятого; и лампа
   тень бросает. Навсегда
К этой тени черной птицы
   пригвожденный навсегда, -
Не воспрянет дух мой -
      никогда!