Ворон

перевод © В.Жаботинского (Altalena)


Как-то в полночь, утомленный, я забылся, полусонный,
Над таинственным значеньем фолианта одного;
Я дремал, и все молчало... Что-то тихо прозвучало -
Что-то тихо застучало у порога моего.
Я подумал: "То стучится гость у входа моего -
      Гость, и больше ничего".

Помню все, как это было: мрак - декабрь - ненастье выло -
Гас очаг мой - так уныло падал отблеск от него...
Не светало... Что за муки! Не могла мне глубь науки
Дать забвенье о разлуке с девой сердца моего, -
О Леноре, взятой в Небо прочь из дома моего, -
      Не оставив ничего...

Шелест шелка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах -
Чуткой, жуткой, странной дрожью проникал меня всего;
И, смиряя страх минутный, я шепнул в тревоге смутной:
"То стучится бесприютный гость у входа моего -
Поздний путник там стучится у порога моего -
      Гость, и больше ничего".

Стихло сердце понемногу. Я направился к порогу,
Восклицая: "Вы простите - я промедлил оттого,
Что дремал в унылой скуке - и проснулся лишь при стуке,
При неясном, легком звуке у порога моего". -
И широко распахнул я дверь жилища моего -
      Мрак, и больше ничего.

Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая
В ощущеньях, человеку незнакомых до того;
Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного,
И единственное слово чуть прорезало его -
Зов: "Ленора..." - Только эхо повторило мне его -
      Эхо, больше ничего...

И, смущенный непонятно, я лишь шаг ступил обратно -
Снова стук - уже слышнее, чем звучал он до того.
Я промолвил: "Что дрожу я? Ветер ставни рвет, бушуя, -
Наконец-то разрешу я, в чем здесь скрыто волшебство -
Это ставень, это буря: весь секрет и волшебство -
      Вихрь, и больше ничего".

Я толкнул окно, и рама подалась, и плавно, прямо
Вышел статный, древний Ворон - старой сказки божество;
Без поклона, смело, гордо, он прошел легко и твердо, -
Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего
И вверху, на бюст Паллады, у порога моего
      Сел - и больше ничего.

Оглядев его пытливо, сквозь печаль мою тоскливо
Улыбнулся я, - так важен был и вид его, и взор:
"Ты без рыцарского знака - смотришь рыцарем, однако,
Сын страны, где в царстве Мрака Ночь раскинула шатер!
Как зовут тебя в том царстве, где стоит Ее шатер?"
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

Изумился я сначала: слово ясно прозвучало,
Как удар, - но что за имя "Никогда"? И до сих пор
Был ли смертный в мире целом, в чьем жилище опустелом
Над дверьми, на бюсте белом, словно призрак древних пор,
Сел бы важный, мрачный, хмурый, черный Ворон древних пор
      И назвался "Nevermore"?

Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово,
Точно в нем излил всю душу, вновь замкнул ее затвор.
Он сидел легко и статно - и шепнул я еле внятно:
"Завтра утром невозвратно улетит он на простор -
Как друзья - как все надежды, улетит он на простор..."
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

Содрогнулся я при этом, поражен таким ответом,
И сказал ему: "Наверно, господин твой с давних пор
Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока
И отчаялся глубоко и, судьбе своей в укор,
Затвердил, как песню скорби, этот горестный укор -
      Этот возглас: "Nevermore..."

И, вперяя взор пытливый, я с улыбкою тоскливой
Опустился тихо в кресла, дал мечте своей простор
И на бархатные складки я поник, ища разгадки, -
Что сказал он, мрачный, гадкий, гордый Ворон древних пор, -
Что хотел сказать зловещий, хмурый Ворон древних пор
      Этим скорбным: "Nevermore..."

Я сидел, объятый думой, неподвижный и угрюмый,
И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор;
Мысль одна сменялась новой, - в креслах замер я суровый.
А на бархат их лиловый лампа свет лила в упор, -
Ах, на бархат их лиловый, озаренный так в упор,
      Ей не сесть уж - nevermore!

Чу!.. провеяли незримо, словно крылья серафима -
Звон кадила - благовонья - шелест но о мой ковер:
"Это Небо за моленья шлет мне чашу исцеленья,
Благо мира и забвенья мне даруя с этих пор!
Дай! - я выпью, и Ленору позабуду с этих пор!"
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

"Адский дух иль тварь земная, - произнес я, замирая, -
Ты - пророк. И раз уж Дьявол или вихрей буйный спор
Занесли тебя, крылатый, в дом мой, ужасом объятый,
В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор, -
Говори: пройдет ли рана, что нанес его топор?"
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

"Адский дух иль тварь земная, - повторил я, замирая, -
Ты - пророк. Во имя Неба, - говори: превыше гор,
Там, где Рай наш легендарный, - там найду ль я, благодарный,
Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор, -
Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?"
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

"Если так, то вон, Нечистый! В царство Ночи вновь умчись ты."
Гневно крикнул я, вставая: "Этот черный твой убор
Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне, -
Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! Верни душе простор!
Не терзай, не рви мне сердца, прочь, умчися на простор!"
      Каркнул Ворон: "Nevermore".

И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный черный Ворон,
Над дверьми, на белом бюсте, - там сидит он до сих пор.
Злыми взорами блистая, - верно, так глядит, мечтая,
Демон, - тень его густая грузно пала на ковер -
И душе из этой тени, что ложится на ковер,
      Не подняться - nevermore!