Эдгар Аллан По. Улялюм

перевод К.Бальмонта


Небеса были серого цвета,
      Были сухи и скорбны листы,
      Были сжаты и смяты листы.
За огнем отгоревшего лета
      Ночь пришла, сон глухой черноты,
Близь туманного озера Обер,
      Там, где сходятся ведьмы на пир,
      Где лесной заколдованный мир,
Возле дымного озера Обер,
      В зачарованной области Вир.

Там однажды, в аллее Титанов,
      Я с моею Душою блуждал,
      Я с Психеей, с Душою блуждал.
В эти дни трепетанья вулканов
      Я сердечным огнем побеждал,
      Я спешил, я горел, я блистал; -
Точно серные токи на Яник,
      Бороздящие горный оплот,
Возле полюса, токи, что Яник
      Покидают, струясь от высот.

Мы менялися лаской привета,
      Но в глазах затаилася мгла,
      Наша память неверной была,
Мы забыли, что умерло лето,
      Что Октябрьская полночь пришла,
      Мы забыли, что осень пришла,
И не вспомнили озеро Обер,
      Где открылся нам некогда мир,
Это дымное озеро Обер,
      И излюбленный ведьмами Вир.

Но когда уже ночь постарела,
      И на звездных небесных часах
      Был намек на рассвет в небесах, -
Что-то облачным сном забелело
      Перед нами, в неясных лучах,
И внезапно предстал серебристый
      Полумесяц, двурогой чертой,
Полумесяц Астарты лучистый,
      Очевидный двойной красотой.

Я промолвил: "Астарта нежнее
      И теплей, чем Диана, она -
      В царстве вздохов, и вздохов полна:
Увидав, что, в тоске не слабея,
      Здесь душа затомилась одна, -
Чрез созвездие Льва проникая,
      Показала она в облаках
      Путь к забвенной тиши в небесах,
И чело перед Львом не склоняя,
      С нежной лаской в горящих глазах,
Над берлогою Льва возникая,
      Засветилась для нас в небесах".

Но Психея, свой перст поднимая,
      "Я не верю", промолвила, "в сны
Этой бледной богини Весны.
О, не медли, - в ней бледность больная!
      О, бежим! Поспешим! Мы должны!"
И в испуге, в истоме бессилья,
      Не хотела, чтоб дальше мы шли,
И ее ослабевшие крылья
      Опускались до самой земли, -
      И влачились - влачились в пыли.

Я ответил: "То страх лишь напрасный,
      Устремимся на трепетный свет,
      В нем кристальность, обмана в нем нет,
Сибиллически - ярко - прекрасный,
      В нем Надежды манящий привет,
      Он сквозь ночь нам роняет свой след.
О, уверуем в это сиянье,
      Так зовет оно вкрадчиво к снам,
Так правдивы его обещанья
      Быть звездой путеводною нам,
      Быть призывом, сквозь ночь, к Небесам!"

Так ласкал, утешал я Психею
      Толкованием звездных судеб,
      Зоркий страх в ней утих и ослеп.
И прошли до конца мы аллею,
      И внезапно увидели склеп,
      С круговым начертанием склеп.
"Что гласит эта надпись?" - сказал я,
      И, как ветра осеннего шум,
Этот вздох, этот стон услыхал я:
      "Ты не знал? Улялюм - Улялюм -
      Здесь могила твоей Улялюм".

И сраженный словами ответа,
      Задрожав, как на ветке листы,
      Как сухие под ветром листы,
Я вскричал: "Значит, умерло лето,
      Это осень и сон черноты,
Небеса потемневшего цвета.
Ровно - год, как на кладбище лета
      Я здесь ночью Октябрьской блуждал,
      Я здесь с ношею мертвой блуждал.
Эта ночь была ночь без просвета,
      Самый год в эту ночь умирал, -
      Что за демон сюда нас зазвал?
О, я знаю теперь, это - Обер,
      О, я знаю теперь, это - Вир,
Это - дымное озеро Обер
      И излюбленный ведьмами Вир".