Эдгар Аллан По. Юлалюм

перевод В.Брюсова


Скорбь и пепел был цвет небосвода,
      Листья сухи и в форме секир,
      Листья скрючены в форме секир.
Моего незабвенного года,
      Был октябрь, и был сумрачен мир.
То был край, где спят Обера воды,
      То был дымно-туманный Уир, -
Лес, где озера Обера воды,
      Ведьм любимая область - Уир.

Кипарисов аллеей, как странник,
      Там я шел с Психеей вдвоем,
      Я с душою своей шел вдвоем,
Мрачной думы измученный странник.
      Реки мыслей катились огнем,
      Словно лава катилась огнем,
Словно серные реки, что Яник
      Льет у полюса в сне ледяном,
Что на северном полюче Яник
      Со стоном льет подо льдом.

Разговор наш был - скорбь без исхода,
      Каждый помысл, как взмахи секир,
      Память срезана взмахом секир:
Мы не помнили месяца, года
(Ах, меж годами страшного года!),
      Мы забыли, что в сумраке мир,
Что поблизости Обера воды
      (Хоть когда-то входили в Уир!),
Что здесь озера Обера воды,
      Лес и область колдуний - Уир!

Дали делались бледны и серы,
      И заря была явно близка,
      По кадрану созвездий - близка,
Пар прозрачный вставал, полня сферы,
      Озаряя тропу и луга;
Вне его полумесяц Ашеры
      Странно поднял двойные рога,
Полумесяц алмазной Ашеры
      Четко поднял двойные рога.

Я сказал: "Он нежнее Дианы.
      Он на скорбных эфирных путях,
      Веселится на скорбных путях.
Он увидел в сердцах наших раны,
      Наши слезы на бледных щеках;
Он зовет нас в волшебные страны,
      Сквозь созвездие Льва в небесах -
      К миру Леты влечет в небесах.
Он возходит в блаженные страны
      И нас манит, с любовью в очах,
Мимо логова Льва, сквозь туманы,
      Манит к свету с любовью в очах".

Но, поднявши палец, Психея
      Прошептала: "Он странен вдали!
      Я не верю звезде, что вдали!
О спешим! о бежим! о скорее!
      О бежим, чтоб бежать мы могли!"
Говорила, дрожа и бледнея,
      Уронив свои крылья в пыли,
В агонии рыдала, бледнея
      И влача свои крылья в пыли,
      Безнадежно влача их в пыли.

Я сказал: "Это только мечтанье!
      Дай идти нам в дрожащем огне,
      Искупаться в кристальном огне.
Так, в сибиллином этом сияньи,
      Красота и надежда на дне!
      Посмотри! Свет плывет к вышине!
О, уверуем в это мерцанье,
      И ему отдадимся вполне!
Да, уверуем в это мерцанье,
      И за ним возлетим к вышине,
      Через ночь - к золотой вышине!"

И Психею, - шепча, - целовал я,
      Успокаивал дрожь ее дум,
      Побеждал недоверие дум,
И свой путь с ней вдвоем продолжал я.
      Но внезапно, высок и угрюм,
      Саркофаг, и высок и угрюм,
С эпитафией дверь - увидал я.
      И невольно, смущен и угрюм,
"Что за надпись над дверью?" - сказал я.
      Мне в ответ: "Юлалюм! Юлалюм!
      То - могила твоей Юлалюм!"

Стало сердце - скорбь без исхода,
      Каждый помысл - как взмахи секир,
      Память - грозные взмахи секир.
Я вскричал: "Помню прошлого года
      Эту ночь, этот месяц, весь мир!
Помню: я же, с тоской без исхода,
      Ношу страшную внес в этот мир
(Ночь ночей того страшного года!).
      Что за демон привел нас в Уир!
Так! то - мрачного Обера воды,
      То - всегда туманный Уир!
Топь и озера Обера воды,
      Лес и область колдуний - Уир!"