Эдгар Аллан По. Молчание

(Притча)

перевод К.Бальмонта

Вершины гор дремлют; долины,
скалы, и пещеры молчат.
Алкемен [1]

      - Слушай меня, - сказал Дьявол, кладя свою руку мне на голову. - Область, о которой я говорю, есть печальная область в Либии, на берегах реки Заиры. И там нет покоя, нет молчания.
      Воды реки окрашены шафранным нездоровым цветом; и они не текут в море, но трепещут каждый миг и каждое мгновенье под красным оком солнца, охваченные смятенным, судорожным волнением. На много миль кругом, по обе стороны реки, на илистом ложе раскинулась бледная пустыня гигантских водяных лилий. Они, вздыхая, порываются одна к другой в этом уединении и как привидения протягивают к небу длинные шеи, и, кивая, колышут своими неумирающими главами. И неясный ропот исходит от них, подобный быстрому журчанью подземного ключа. И они вздыхают, порываясь одна к другой.
      Но есть граница их владениям - предельная полоса темного, дремучего, высокого леса. Там, подобно Гебридским волнам, низкие заросли непрестанно волнуются. Но в небесах там нет ветра. И тяжелые первобытные деревья вечно качаются из стороны в сторону, с могучим скрипом и шумом. И с их высоких вершин капля за каплей сочится вечная роса. И у корней лежат странные ядовитые цветы, переплетаясь в беспокойном сне. И в высоте, с шумным смятением, бегут серые тучи, всегда на запад, пока они не перекинутся водопадом через огненную стену горизонта. Но в небесах там нет ветра. И на берегах реки Заиры нет покоя, нет молчания.
      Была ночь, и шел дождь; и когда он падал, это был дождь, а когда он упадал, это была кровь. И я стоял в болоте среди высоких лилий, и дождь падал мне на голову - и лилии порывались одна к другой, и торжественно было их отчаяние.
      И вдруг взошел месяц сквозь тонкий призрачный туман, и был он ярко-красный. И взор мой устремился к гигантскому, дикого цвета, утесу, который стоял на берегу реки, освещенный сиянием месяца. И утес был дикого цвета, высокий, и стоял, как привиденье, - и был он дикого цвета. На передней его стороне, в камне были вырезаны буквы; и я долго пробирался через болотную пустыню водяных лилий, пока не пришел к самому берегу, чтобы прочесть эти письмена. Но я не мог разобрать их. И я уже пошел назад в болото, как вдруг ярче загорелся красный свет месяца, и я обернулся и взглянул опять на утес и на буквы; и буквы были ОТЧАЯНИЕ.
      И я посмотрел вверх, и там стоял человек на вершине утеса; и я укрылся среди водяных лилий, чтобы можно мне было следить за действиями человека. И человек был рослый и статный, с плеч до ног он был закутан в древнеримскую тогу. И черты его лица были неясны - но это были черты божества; потому что ни покров ночи, ни туман, ни месяц, ни роса не смогли затмить его лица. И чело его было возвышенно от мысли, и глаза его были безумны от заботы; и в немногих морщинах на его щеках я прочел повесть скорби, усталости и отвращения к человеческому, и жадного стремления к одиночеству.
      И человек сидел на утесе, склонив голову на руку, и взирал на картину безутешности. Он смотрел на низкорослые тревожные кустарники, на высокие первобытные деревья, смотрел вверх на небо, исполненное шороха, на ярко-красный месяц. И я лежал, сокрытый среди лилий и следил за действиями человека. И человек трепетал в уединении; и ночь убывала, но он сидел на утесе.
      И вот человек отвратил свое внимание от неба и взглянул на печальную реку Заиру, на желтые призрачные воды и на бледные сонмы водяных лилий. И человек стал прислушиваться ко вздохам водяных лилий и к ропоту, который исходил от них. И я лежал тайно в своем прибежище и следил за действиями человека. И человек трепетал в уединении; - и ночь убывала, но он сидел на утесе.
      Тогда я углубился в сокрытые пристанища болота и пошел среди ропота лилий, и воззвал к гиппопотамам, которые живут среди топей в пристанищах болота. И гиппопотамы услышали зов мой и пришли, с бегемотом, к подножью утеса; и громки, и ужасны были их вопли, и месяц горел на небесах. И я лежал тайно в своем прибежище и следил за действиями человека. И человек трепетал в уединении; и ночь убывала, но он сидел на утесе.
      Тогда я проклял стихи заклятием смятения, и страшная буря собралась на небе, где до тех пор не было ветра. И небеса побагровели от свирепости бури - и дождь стал хлестать о голову человека - и воды реки полились через берега - и река, возмущенная, покрылась пеной - и водяные лилии закричали на своем ложе - и лес, ломаясь, затрещал под ветром - и прокатился гром - и засверкали молнии - и утес треснул до основания. И я лежал тайно в своем прибежище и следил за действиями человека. И человек трепетал в уединении; и ночь убывала, но он сидел на утесе.
      Тогда я пришел в ярость и проклял заклятьем молчания реку, лилии, ветер, лес, небо, гром и вздохи водяных лилий. И стали они прокляты и погрузились в безмолвие. И месяц задержал свой колеблющийся путь по небу - и гром замер вдали - и молния потухла - и тучи повисли недвижно - и воды вошли в берега и замерли - и деревья перестали качаться - и водяные лилии больше не вздыхали - и ропот не был слышен между них - ни тени звука во всех обширной беспредельной пустыне. И я устремил свой взгляд к буквам на утесе, и они изменились; - и буквы были МОЛЧАНИЕ.
      И я взглянул на лицо человека, и лицо его было бледным от ужаса. И, поспешно, он поднял свою голову, вскочил и прислушался. Но не было ни звука во всей обширной беспредельной пустоте, и буквы на утесе были МОЛЧАНИЕ. И человек задрожал, отвратил лицо свое и убежал, убежал прочь так быстро, что я больше не видал его.

* * *

      Да, много есть прекрасных сказок в томах, исписанных Магами - в окованных железными переплетами задумчивых томах, исписанных Магами. Я говорю - в них есть великие легенды о Небе и Земле, и о могучем Море - и о Гениях, которые управляли и морем, и землей, и высоким небом. И много было знания в изречениях, которые молвились Сибиллами; и святые, святые тайны были услышаны некогда темными листьями, трепетавшими вокруг Додоны [2] - но, истинно, эту сказку, которую рассказал мне Дьявол, сидя рядом со мной в тени гробницы, считаю я самой чудной из всех! И когда Дьявол окончил свой рассказ, он упал навзничь в углубление гробницы и захохотал. И я не мог смеяться вместе с Дьяволом, и он проклял меня, потому что я не мог смеяться. И рысь, которая всегда живет в гробнице, вышла оттуда и легла у ног Дьявола, и стала пристально смотреть ему в глаза.

_______________

      [1] - Фрагмент из стихотворения древнегреческого поэта-лирика Алкмана (VII в. до н.э.). (прим. К.Бальмонта)
      [2] - Город в древней Греции, где по преданию обретался оракул самого Зевса. (прим. К.Бальмонта)