Новалис. Фрагменты

перевод Г.Петникова

      Всякий пепел - это цветень, - чашечка - небо.

      Поэзия есть воистину абсолютно Реальное. Это ядро моей философии. Чем поэтичнее, тем истинней.

      Сказка подобна канону поэзии. Все поэтическое должно быть сказочным. Поэт поклоняется случаю.

      Когда умирает дух, становится он человеком. Когда умирает человек, он становится духом. Свободная смерть духа, свободная смерть человека. Что соответствует в вышних человеческому существованию? Существование демонов или гениев, которым тело - то, что нам душа.

      Цветок - это символ тайны нашего духа.

      Что больше жизни? - Служение жизни, как служение свету.

      Всякое очарование - это искусственно возбужденное безумие. Всякая страсть - это очарование.
      Прелестная девушка есть более действительная волшебница, чем это думают.

      Мы одновременно в и вне природы.

      Удивительно, что абсолютный, чудесный синтез часто есть ось сказки - или ее цель.

      Мне любезней всего идти вместе с тем, кто мне верит и меня понимает.

      Всякое слово есть слово заклятия. Какой дух зовет - такой и является.

      Небо - это душа звездной системы, а она его тело.

      Все видимое тяготеет к невидимому, слышимое к неслышимому, осязаемое к неосязаемому. Быть может, мыслимое к немыслимому.

      Первый человек - это первый духовидец. Ему является все в виде духа. Дети - что иное, как не первые люди? Яркий взор ребенка богаче, нежели предчувствие самого отважного провидца.

      Мы грезим о странствиях по вселенной; разве же не в нас вселенная? Глубин своего духа мы не ведаем. Внутрь идет таинственный путь. В нас или нигде - вечность с ее мирами, Прошедшее и Грядущее. Внешний мир - мир теней, он бросает свою тень в царство света. Ныне нам мнится, что внутри так темно, одиноко, без&oacuteбразно. Но как совершенно иначе нам будет казаться, если пройдет это затмение и призрачное тело будет сброшено. Мы будем наслаждаться больше, чем когда-нибудь: ибо наш дух не имеет потребы.

      Всё законченное выражает и весь сродный мир. Потому, вокруг законченного всякого рода реет покрывало Вечной Девы, которое от легчайшего прикосновения обращается в магический пар, чт&oacute становится облачной колесницей провидца. Это не только древнее изваяние, которое видим мы. Оно - одновременно и небо, и подзорная труда, и неподвижная звезда и посему - истинное откровение.

      Форма есть антитеза. Содержание - теза. Содержание - нечно самостоятельное, устойчивое; форма - относительное, изменчивое, основа отрицания так же, как содержание - основа реальности. Что можно мыслить отдельно, есть содержание. Что должно мыслить в отношении к чему-нибудь, есть форма.

      Кривая линия - победа свободной природы над правилом.

      Жизнь - это свобода природы - чувственная свобода.

      Всякое начало жизни должно быть антимеханичным, могучим прорывом, сопротивлением механизму; абсолютная материя - первичная стихия духа = душе. Вся жизнь - это непрерывный поток. Жизнь происходит от жизни и далее так... Высшее объяснение жизни.

      Поэзия растворяет чуждое бытие в своем.

      В настоящих поэмах нет другого единства, кроме единства души.

      Не есть ли объятие нечто подобное вечере?

      У древних религия была уже в известной степени тем, чем она должна стать у нас - практической поэзией.

      Жизнь это - болезнь духа, страстн&oacuteе деяние.

      Дух всегда является только в чуждом воздушном образе.

      Мы ищем всюду Безусловное, а находим всегда только вещи.

      Кто знает, какой возвышенный символ есть кровь? Мерзость органических составных частей заставляет именно заключить об очень возвышенном в них. Мы, как перед призраками, содрогаемся пред ними и с детским ужасом чуем в этой странной смеси таинственный мир, чт&oacute должен был быть старым знакомым.

      Человек: Метафора.

      Инстинкт есть искусство без намерения.

      Экстаз - внутренний световой феномен = интеллектуальному созерцанию.

      Как мне кажется, всюду лежит в основе грамматическая мистика, которая очень легко могла возбуждать первое удивление по поводу языка и письмен. (Дикие народы и поныне считают еще письмена волшебством).

      Язык - это Дельфы.

      Внешность есть возведенное в состояние тайны внутреннее существо. (Может быть и наоборот.)

      Истинный поэт - всеведущ; он - действительный мир в малом.

      Поэты в одно и то же время изоляторы и проводники поэтического тока.

      Поэт и жрец были вначале едины, и только позднейшие времена их разделили. Но истинный поэт всегда оставался жрецом так же, как и истинный жрец - поэтом. И не должно ли Грядущее вновь возвратить древнее состояние вещей?

      Лирическое стихотворение для героев, оно создает героев. Эпическое стихотворение для людей. Герой лиричен, человек эпичен, гений драматичен. Мужчина лиричен, женщина эпична, брак драматичен.

      Лирическое стихотворение - это хор в драме жизни - мира. Лирические поэты суть некий из юности и старости, радости, рока и мудрости смешанный мило хор.

      Настоящая сказка должна быть в одно и то же время пророческим, идеальным, абсолютно необходимым изображением.

      Истинный творец сказки есть провидец Грядущего.

      Если перелагают некоторые стихотворения на музыку, отчего же музыку не перелагают на поэзию?

      Эпитеты суть поэтические имена существительные.

      Нет ничего поэтичней, чем воспоминание и предчувствие или представление о Грядущем. Представления о древних временах нас влекут к умиранию, к улетученью. Представления о Грядущем вынуждают нас к животворению, воплощению, к уподобляющей действенности. Потому всякое воспоминание грустно, всякое предчувствие радостно. Первое умеряет слишком большую жизненность, второе вздымает слабую жизнь. Обычайное Настоящее посредством ограничения связывает Прошедшее и Грядущее. Возникает соприкосновенность, а через окоснение кристаллизация. Но есть духовное Настоящее, которое отождествляет то и другое через растворение, и это смешение есть стихия, атмосфера поэта.

      Сиэста царства духов - это мир цветов. В Индии люди все еще дремотствуют, и священный их сон, что сад, омываемый сахарными и молочными морями.

      Все непроизвольное должно быть превращено в произвольное.

      Должны ли быть краски переходом от абсолютного движения позитивной и негативной световой материи к абсолютному покою? Движение связует то, что разлагает покой, и наоборот.

      Мышление - это движение мускулов.

      В основе, каждый человек живет в своей воле. Твердое намерение есть общеуспокаивающее средство.

      Смерть есть прекращение обмена между внутренним и внешним возбуждением, между душой и миром.

      Гармония - это тон тонов, гениальный тон.

      Музыка имеет много общего с алгеброй.

      Тон: переход от количества к качеству.
      Краски: переход от качества к количеству.

      Подлинно видимая музыка - это арабески, узоры, орнаменты и т.д.

      Контрасты суть обращенные аналогии.

      Идеализм не что иное, как истинный эмпиризм.

      Художник непременно трансцендентален.

      Поэзия есть великое искусство устроения трансцендентального здоровья. Поэт, таким образом, трансцендентальный врач.

      Волшебник - поэт. Пророк так относится к волшебнику, как человек вкуса к поэту.

      Наше тело должно стать своевольным, наша душа органической.

      Дерево может обратиться только в цветущее пламя, человек - в говорящее, животное - в блуждающее.

      Уничтожение воздуха - восстановление Царства Божьего.

      Пространство переходит во время, как тело в душу.

      Желания и вожделения - это крылья. Есть желания и вожделения, которые столь мало соразмерны с состоянием нашей земной жизни, что мы может точно заключить о состоянии, в котором они станут мощными взмахами, о стихии, что их вздымет и об островах, где они смогут спуститься.

      Отрывочные мысли суть созерцания и ощущения - следовательно, тела.

      О достойном любви предмете мы не можем достаточно наслушаться, достаточно наговориться. Мы радуемся всякому новому, меткому, возвеличивающему слову. И не от нас это зависит, что он не становится предметом всех предметов.

      Если сильно любят, то по слову распускается в нашем внутреннем существе действительный, видимый мир.

      Любовь - это непременно болезнь: поэтому чудесное значение христианства.

      Ребенок - это любовь, ставшая зримой. - Мы сами - сделавшийся зримым росток любви между природой и духом или искусством.

      Никогда не следует признаваться себе в том, что любишь самого себя. Тайна этого признания есть жизненный принцип единственно истинной и вечной любви. Первый поцелуй в этом тайном сношении есть принцип философии, возникновение нового мира, начало абсолютного времясчисления, утверждение бесконечно возрастающего самосоюза. Кому бы не понравилась философия, чья проросль есть первый поцелуй?

      Человек - это солнце, его чувства - его планеты.

      Нет ничего отрадней, как говорить о наших желаниях, если они уже исполняются.

      Все, что можно мыслить, мыслит само: есть проблема мышления.

      Что любят, то находят повсюду, и везде видят сходства. Чем больше любовь, тем шире и многообразней этот сходный мир. Моя возлюбленная - это аббревиатура вселенной, вселенная - элонгатура моей возлюбленной. Другу наук все они предлагают цветы и подарки для его возлюбленной.

      Все, что делает человек, есть человек; или (quod idem est) составная часть человека, человеческое существо.

      Я = Не-Я: высшее положение всякой науки и искусства.

      Что есть природа? - Энциклопедический, систематический Index, или план нашего духа. Отчего мы хотим удовольствоваться одной только росписью наших сокровищ? Предоставьте нам самим их рассматривать и многообразно обрабатывать и употреблять в дело.

      Фатум, чт&oacute нас гнетет, есть лень нашего духа. Через расширение и развитие нашей действенности мы сами себя обратим в фатум.
      Кажется, что все на нас нахлынуло, ибо не вытекаем мы. Мы отрицательны, ибо мы волим, - чем положительней становимся мы, тем отрицательнее становится мир окрест нас, пока, наконец, не будет никакого отрицания, но все мы - во всем.
      Бог волит богов.

      Всякий метод есть ритм: если кто овладел ритмом мира, это значит, что он овладел миром. У всякого человека есть свой индивидуальный ритм. Алгебра - это поэзия. Ритмическое чувство есть гений.

      Все доказуемо = все антиномично.
      Существует сфера, где всякое доказательство есть круг или ошибка, где ничто не доказуемо; это есть сфера сотворенного Золотого Века. Полярная сфера и сфера Золотого Века также гармонируют. Я реализую Золотой Век в то время, как я созидаю полярную сферу. В сфере Золотого Века я - без сознания, поскольку я в полярной - без сознания и с сознанием. Итак, я тоже природа и дух, лишь одновременно без сознания - и лишь одновременно с сознанием - и то и другое, и война и мир, только одновременно без сознания и только одновременно с сознанием.

      Поэт понимает природу лучше, чем какой-нибудь ученый.

      Для нас Новый Завет - это книга, запечатанная семью печатями.

      Время есть внутреннее пространство. - Пространство - внешнее время. [Синтез последнего.] Всякое тело имеет свое время, всякое время - свое тело.

      Тело, душа и дух - это стихии мира - как эпос, лирика и драма - стихотворения.

      Духу свойствен покой.

      Наши чувства суть высшие животные. Из них возникает еще более высокий анимализм.

      Нервы - это высшие корни чувств.

      Особые роды душ и духов, которые обитают в деревьях, ландшафтах, камнях, картинах. Ландшафт следует рассматривать как дриаду и ореаду. Ландшафт нужно ощущать как тело. Каждый ландшафт есть идеальное тело для особого рода духов.

      Все люди суть вариации Единого совершенного индивидуума, то есть Единого брака.

      Истинная математика - подлинная стихия мага.
      В музыке она является формально как откровение, как творческий идеализм. Здесь она удостоверяет, что она небесная посланница.

      Всякое наслаждение музыкально, следовательно, математично.

      Метафорический язык - это система логарифмов. Не должны ли звуки идти в известной степени логарифмически?

      Куда уходим мы? - Всегда домой.

      Жизнь кончается как день и как завершенное действо, грустно, - но с возвышенною надеждой.

      Истинный математик есть энтузиаст per se. Без энтузиазма нет математики.

      Жизнь богов есть математика.
      Чистая математика - это религия.

      На Востоке истинная математика у себя на родине. В Европе она выродилась в сплошную технику.

      Грядущей жизнью можно спасти и возвысить жизнь прошедшую.

      Всякая линия есть мировая ось.

      Прекрасная тайна девы, чт&oacute именно делает ее столь несказанно привлекательной - это предчувствие материнства, предчувствие будущего мира, который в ней дремлет и должен из нее развиться. Она - разительный подобень Грядущего.

      Упоение чувств относится к любви так, как сон к жизни.

      Мы близки к пробуждению, когда нам снится, что мы видим сны.

      Идеалы - это продукты переходного времени.

      Проклинание есть род самозаклятия, самоободрения, шпоренья.

      Об одежде, как символе.

      Природная поэзия есть наверное подлинный предмет искусственной поэзии, - и внешности поэтической речи кажутся странными формулами сходных соотношений, символическими знаками Поэтического в явлениях.

      Времена года, дня, жизнь и с&yacuteдьбы - все они достаточно замечательны, всецело ритмичны, метричны, и в лад. В всех ремеслах и искусствах, во всех снарядах, органических телах, в наших каждодневных занятиях, всюду: ритм, метр, лад, напев. Все, что делаем с известной сноровкой, мы делаем это незаметно ритмически. Ритм находится повсюду, всюду вкрадывается. Всякий механизм метричен, ритмичен.

      Сходство растений с женщинами. (Цветы - это сосуды.)

      У воинов пестрые одежды потому, что они цветы государства, мирские энтузиасты, окиси.

      Я есть Ты.

      Всякая сила есть функция времени и пространства.

      Играть - это производить опыты со случаем.

      Сказка есть как бы сновидение, без связи, совокупность чудесных вещей и происшествий, например, музыкальная фантазия, гармонические ряды Эоловой арфы, сама природа.

      У одних личность более пространственна, у других более временна. Не должно ли это быть различием между героями и художниками?

      Поэт пользуется вещами и словами как клавишами, и вся поэзия покоится на действительной сопряженности идей, на самодейственном, умышленном, идеальном созидании случая.

      Выражение символ - само символично.

      Все мистическое - личностно и поэтому есть стихийная вариация вселенной.

      Смешанная воля и стремление к ведению - есть вера.

      Разве все люди должны быть людьми? Могут в человеческом образе жить также существа совсем иные, чем люди.

      Скука - это голод.

      Всякая личность, состоящая из личностей, есть личность во второй потенции, - или гений. Касательно этого можно сказать, что не было вовсе эллинов, но был один только эллинский гений.

      Ничто так не поэтично, как всякие переходы и разнородные смешения.

      Не должно ли вдохновение у женщины выражаться беременностью?

      Вечерние сумерки всегда грустное, тогда как сумерки утра всегда радостный, полный ожидания час.

      Мышление есть в&oacuteление или в&oacuteление - мышление.

      Воскрешение чужого сознания, животворение чужой личности во внутренней душе - для потребности брака.

      Писать стихи - это рождать. Всякое стихотворение должно быть живой &oacuteсобью.

      Все искусства и науки покоятся на частичных гармониях. (Поэты, Безумцы, Святые, Пророки).

      Жизнь образованного человека должна чередоваться музыкой и не-музыкой, просто так, как сон - бодрствованием.

      Глаза есть орган речи чувства. Видимые предметы суть выражения чувств.

      Смерть - это романтизирующее начало нашей жизни.

      Смерть - есть жизнь. - Смертию укрепляется жизнь.

      Поэзия есть база общины так же, как добродетель - база государства. Религия есть смешение поэзии и добродетели - итак, угадайте, - какая база?

      Это только от слабости наших органов и от самоприкасания, что не можем мы узреть себя в фейном мире. Все сказки - только сны о том родном мире, чт&oacute всюду и нигде. Высшие силы в нас, которые однажды, как гении, сотворят нашу волю, - ныне музы, укрепляющие нас на трудном пути милыми воспоминаниями.

      Истина - вымысел или марево.

      Светлые цветы - ребенку, ветви - юноше, мужу - посох и темные цветы - старцу.

      Если видишь великана, то нужно раньше исследовать положение солнца и обратить внимание, не есть ли это тень пигмея. (Об огромных влияниях малого. Не объяснимы ли все они как исполинская тень пигмея?).

      Истина есть совершенная ошибка, точно так же, как здоровье совершенная болезнь.

      Вода есть влажный пламень.

      Пространство и время возникают разом и таким образом, как субъект и объект суть едино. Пространство есть устойчивое время, время текучее, изменчивое пространство; пространство есть база всего устойчивого, время - база всего изменчивого.
      Пространство - схема, время - понятие, действие этой схемы.

      Вся жизнь наша - богослужение.
      Всякое благо в мире есть непосредственная деятельность Бога. В каждом человеке мне может явиться Бог.

      Быть может мышление есть слишком быстрая, слишком огромная сила, чтобы быть действенной; или, может быть, вещи слишком хорошие проводники (или непроводники?) мыслительной силы.

      Всякая философия, или наука науки, есть критика. Идея о философии - это схема Будущего.

      Догматично, если я говорю, что нет Бога, нет науки, нет вещи в себе; критически я могу сказать только: теперь нет для меня такого существа, есть существо только измышленное. Всякая иллюзия так же существенна для истины, как тело для души. Ошибка - это необходимое орудие истины. Ошибкой я созидаю истину; совершенное пользование ошибкой - совершенное обладание истиной.
      Всякий синтез, всякая прогрессия или переход, начинается с иллюзии. Я вижу вне себя то, что - во мне, - верю, что случилось уже то, что я делаю только сейчас и так далее. Ошибка времени и пространства.

      Взгляд (речь), прикосновение рук, поцелуй, прикосновение грудей, объятие - это ступени лестницы, по которой спускается душа; ей противоположна лестница, по которой тело восходит до объятия.

      Дева - это вечное, женственное дитя. Девочка, которая уже больше не настоящее дитя, перестает быть девой. (Не все дети - дети).

      Для религии суеверие более необходимо, чем это обыкновенно полагают.

      Молитва, или религиозная мысль, состоит из троекратно восходящей, неделимой абстракции, или предложения. Всякий предмет может быть для религиозного человека храмом [templum] в смысле авгуров. Дух этого храма есть всесущий верховный жрец, единобожный посредник, находящийся один в непосредственном отношении к Божеству.

      Личностная душа должна стать согласной с Мировою Душой.

      Природа - это окамененный волшебный город.

      Луч света разбивается еще на нечто совершенно иное, чем краски. По меньшей мере, луч света способен к одушевлению, где душа тогда разбивается на краски души. Кому не вспоминается взгляд любимой?

      Всякое духовное прикосновение подобно прикосновению волшебного жезла. Все может стать волшебным орудием. Но кому действия подобного прикосновения кажутся столь баснословны, действия волшебного присловья столь дивны, пусть тот вспомнит только о первом прикосновении руки своей любимой, о первом ее, значительном взгляде, в чем волшебный жезл, есть осколок светового луча, о первом поцелуе, о первом слове любви, и пусть спросит себя, не баснословны ли также и волшебны, неразрывны и вечны власть и волшба этих мгновений.

      Уже совесть показывает наше соотношение, связанность (возможность перехода) с каким-то другим миром - внутреннюю, независимую мощь и состояние вне общей индивидуальности.
      Чрез сопряжение можно словами творить чудеса.

      Есть только Единый храм в мире и это - человеческое тело. Нет ничего священней, чем этот высокий образ. Низкий поклон пред человеком есть присяга на верность этому откровению во плоти. (Божеское почитание Лингама, грудей, изваяний). Касаются неба, если прикасаются к человеческому телу.

      Мир есть всеобщий троп духа, символический образ его.

      Безумие и колдовство очень схожи. Кудесник - это художник безумия.

      Законы суть необходимые следствия мышления или несовершенной науки.

      Все случаи нашей жизни - это материалы, из которых мы можем делать, что хотим. Кто богат духом, тот делает много из своей жизни. Всякое знакомство, всякое происшествие было бы для всецело вдохновенного человека первым звеном бесконечной вереницы, началом бесконечного романа.

      Буква есть то же, что храм или памятник; без особого значения он, конечно, мертв. (О превращении духа в буквы).

      Царство поэта да будет мир, втиснутый в средоточие его времени. Его план и выполнение да будут поэтичны, т.е. поэтическою природой. Он может употреблять все; он только должен его амальгамировать духом, должен из него творить Целое...
      Всякая поэтическая природа есть природа. Ей надлежат все свойства последней. Так личностна она и все же так интересна...
      Поэт из века в век пребывает истинным. Он устойчив в круговом движении природы. Философ изменяется в вечно-устойчивом. Вечно-устойчивое изобразимо лишь в изменчивом. Вечно-изменчивое - лишь в Неизменном, Целом, настоящем мгновении.

      Чем стихотворение более личностно, местно, временно, своеобразно, тем оно ближе лежит к центру поэзии. Стихотворение должно быть совершенно неисчерпаемым, как человек и меткое реченье.

      Неведомое, таинственное есть следствие и начало всего. (Мы знаем, собственно, лишь то, что само себя знает). Что недоступно пониманию, то находится в несовершенном состоянии, его должно постепенно сделать понятным. Познание есть средство, чтобы опять прийти к не-познанию. Природа непостижна per se.

      Чудесность математики. Она - письменное орудие, способное еще к бесконечному совершенствованию, главное доказательство симпатии и тождества природы и души.

      Физический маг умеет животворить природу и обращаться с нею произвольно, как со своим телом.

      Слова поэта - необщие знаки, - звуки они - волшебные слова, прекрасные группы, движущиеся вокруг себя. Как одеяния святых хранят еще чудесную силу, так иное слово, освященное каким-нибудь великолепным воспоминанием, уже стало почти стихотворением. Для поэта язык никогда не бывает слишком беден, но всегда слишком общ. Его мир - прост, как и его инструмент, но также и неисчерпаем в напевах.

      Философия есть разум научного существа, которое состоит также из тела и души.

      Идеализм должен быть противопоставляем не реализму, но формализму.

      Все само по себе вечно. Смертность и изменчивость есть именно преимущество высших природ. Вечность - это знак (sit venia verbis) бездуховных существ. Синтез вечности и временности.

      Обозначение звуками и чертами есть изумительная абстракция. Четыре буквы обозначают для меня Бога; несколько черт - тьму вещей. Каким легким становится здесь управление вселенной, какой наглядной сосредоточенность духовного мира! Грамматика есть динамика духовного царства. Слово приказа движет войсками; слово свобода - народами.

      Доказательства бытия Бога, быть может, в массе имеют какое-нибудь значение, как метод. Бог есть здесь нечто, как бесконечность в математике - или нулевая степень. (философия нулевой степени).

      Пространство - это косность без массы.
      Время - текучесть без массы.
      При наполненном пространстве уже соревнует время. Непроницаемое есть именно абсолютное пространство. Неделимое (индивидуальное) - время. При разделенном времени соревнует пространство.

      Посредственное (органическое) познание, соприкасание и наслаждение есть вторая эпоха. Первая эпоха - это эпоха хаоса. Третья эпоха есть эпоха синтетическая непосредственно-посредственное познание, наслаждение и соприкасание.

      Гений есть как бы душа души; это есть соотношение между душой и духом. Субстрат или схему гения уместно будет назвать идолом; идол есть подобие человека.

      Всякий существенный спор есть марево; потому вопрос об идеализме и реализме - вопрос столь глупый, кажущийся, но потому и столь Иоанновский.

      Мир есть во всяком случае следствие взаимодействия между мною и Божеством. Все, что есть и возникает, возникает из некого соприкосновения духов.

      Волшебнейший, вечный феномен - наше собственное бытие. Человек для самого себя - величайшая тайна. Разрешение этого бесконечного задания на деле есть вселенская история.

      Нет, это не пестрые краски, веселые звуки и теплый воздух, которые нас так вдохновляют весною. Это безмолвный, вещающий дух бесконечных надеяний, некое чуяние многих радостных дней, здорового бытия столь многообразных природе, предчувствие высшсего, вечного цвета и плодов и темная, взаимная симпатия к содружно распускающемуся миру.