Сергей Козлов. Ежикина гора

      Давно уже Ежик не видел такого большого неба. Давно уже не было такого, чтобы он вот так останавливался и замирал. И если кто у него спрашивал, зачем он останавливается, отчего замирает, Ежик все равно бы ни за что не смог ответить.
      - Ты куда глядишь, Ежик? - спросила Белка.
      - А, - сказал Ежик. И махнул лапой.
      - Ты что там увидел? - спросил Муравей.
      - Молчит, - сказала Белка.
      - Задумался, - проворчал Муравей и побежал по своим делам.
      А Ежику вдруг показалось, что он впервые увидел этот лес, этот холм, эту поляну.
      Что никогда-никогда до этого ничего подобного он не видал.
      "Как же так? - думал Ежик. - Ведь я столько раз бежал по этой тропинке, столько раз стоял на этом холме".
      И деревья были такие необыкновенные - легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ежик не узнавал знакомые с детства места.
      - Что же это? - бормотал Ежик. - Раньше не видел всего?
      И птицы, те немногие птицы, что остались в лесу, казались теперь Ежику необыкновенными.
      "Это не Ворона, это какой-то Орел кружит над лесом, - думал Ежик. - Никогда не видел такой огромной птицы".
      - Все стоишь? - спросил Муравей. - Я уже вон какую соломину оттащил, а он все стоит.
      - Не мешай ему, - сказала Белка. - Он думает.
      - Думает, думает, - проворчал Муравей. - Что бы стало в лесу, если б все думали.
      - Подумает, и все, - сказала Белка. - Не мешай.
      - Все вы бездельники, - сказал Муравей. - Все вы друг за дружку горой. - И убежал.
      А Ежик про себя поблагодарил Белку, потому что он слышал разговор где-то далеко-далеко, будто говорили на облаках, а он - на дне моря.
      "Какая она добрая, - подумал о Белке Ежик. - Почему я раньше никогда ее не встречал?"
      Пришел Медвежонок.
      - Ну что? - сказал он. - Что делать будем?
      Ежик смотрел на лес, на холм, на Ворону, кружащую за рекой, и вдруг понял, что ему так не хочется отвечать, так не хочется спускаться со своей горы. И он стал благодарно думать о том, по чьей доброте на этой горе оказался.