Интервью с Анне Нурми

1999 © Nicolas Chevreux
перевод © Morgana Himmelgrau

К альбому "Live"...

      Nicolas Chevreux: После выпуска альбома "Stille", вы довольно много времени провели в пути. Каким было это турне, расскажите нам об этом побольше. Какой концерт оказался более запоминающимся? Много ли обычно публики посещает ваши концерты?
      Anne Nurmi: Последнее турне было абсолютно сокрушительным, все удалось лучше, чем мы надеялись. У нас действительно была хорошая комбинация групп, ведь в дороге мы были с Darkseed, Secret Discovery и The Gallery. Кроме этого, мы посетили новые места, где прежде еще не играли - такие, как Прага и Париж. Оба города великолепны, и хотя в Праге народу было не очень много, все равно там было весело выступать. Мы всегда любим совершать долгие турне, поскольку возникает чувство, что ты находишься в каком-то совершенно другом мире и у тебя есть шанс забыть нормальную ежедневную жизнь в это время и ты просто наслаждаешься, играя музыку. Самый замечательный концерт в этом турне, на мой взгляд, был проведен совместно со всеми поддерживающими группами в Карлсруе. Нам действительно понравилось играть с другими группами и мы подружились со многими музыкантами, а на этом выступлении мы все были как одна большая семья, веселясь вместе. Во время исполнения последних песен Лакримозы другие музыканты поднимались на сцену и присоединялись к исполнению песен (ну, настолько, насколько они знали песни), это было совершенно безумно и незабываемо. В этом турне у нас было примерно по 500 человек на каждом концерте. Число зрителей сильно варьировалось, но, по большей части, число пришедших посмотреть нас, было действительно приличным.

      Nicolas Chevreux: Hall of Sermon выпустил ваш концертный альбом. Почему вы решили выпустить концертник, а не, к примеру, "Best Of"? Ведь у вас до сих пор нет сборника лучших вещей. И как бы вы сравнили концертные выступления и игру в студии?
      Anne Nurmi: Выпуск концертного альбома был по большей части ответом на многочисленные просьбы фанов, которым очень хотелось увидеть концертник. Многие люди слышали, что наше концертное звучание очень сильно отличается от студийного. А поскольку мы не слишком часто выступаем, слишком малое число наших фанов имеет шанс услышать нас живьем. И поэтому мы захотели сделать подарок фанам, поняв, что необходимость в концертном альбоме так велика. Мы лично тоже хотели выпустить концертный альбом, ибо мы любим то чувство, которое рождается на сцене и любим концертные версии наших песен. Иногда песни приобретают для нас иной смысл, проходя через аудиторию. Мы действительно напряженно проживаем их на сцене и, если аудитория также не пассивна, то концерты могут превратиться в нечто совершенно уникальное, что вы также можете услышать на концертном альбоме. Эти моменты, когда проявляются эмоции, пока звучит музыка, могут развиваться и в дальнейшем. Живые выступления для нас более интенсивны и креативны, чем игра в студии, где необходимо концентрироваться на исполнении 100-процентно правильном, и где, в то же время, необходимо вкладывать эмоции в игру. А на живых выступлениях можно быть собой и представить глубочайшие чувства, которые испытываешь лично от музыки, пока ее играешь. Особенно это касается некоторых песен, наиболее близких нам. И, поскольку мы всегда рассказываем о наших личных жизнях, порой невыносимо петь эти песни из-за эмоций, которые они пробуждают в нас.

      Nicolas Chevreux: Лично для меня "Stille" стал большим сюрпризом, оказавшись настолько оркестровым и классическим. Вы работали совместно с оркестром и хорами. Как вам удается разрешить эту ситуацию на концертных выступлениях? Вы же не можете взять на сцену оркестр... Или?
      Anne Nurmi: Мы хотим, чтобы наши песни звучали живьем как можно лучше. Мы заново аранжировали их, чтобы можно было исполнить их на концерте. Например, в некоторых случаях, мы сокращаем длинные инструментальные части или заменяем оркестровые инструменты на гитару, или некоторые части изменяем навовсе. Чтобы получить то же насыщенное звучание и на концерте, мы используем фонограмму в тех песнях, которые нам не хотелось бы сильно менять - таких, как "Schakal" и "Stolzes Herz", например. Большинство концертных помещений просто не расчитано на то, чтобы разместить там целый оркестр. Так что, такое решение ситуации представляется менее стрессовым выбором.

      Nicolas Chevreux: Поговорим больше о звукозаписывающем процессе. Можете ли вы описать, как он проходит? Люди, которые не входят в вашу группу, только лишь следуют вашим идеям или, может быть, также и привносят что-то новое? И дорого ли это было, привлечь столько людей?
      Anne Nurmi: Звукозаписывающий процесс всегда проходит в определенном порядке. Сначала мы приходим в студию с диском, где сохранены законченные композиции, затем мы проверяем, чтобы всё оставалось в том же состоянии, когда сохраняем информацию на компьютере, который стоит в студии. И только затем мы приглашаем музыкантов в студию. Музыканты на 90% играют то, что мы уже сочинили, но поскольку мы сами, к примеру, не играем на гитаре, то они иногда привносят свои идеи или играют тем образом, который несколько удобнее для исполнителя. Но ни одному музыканту не бывает с нами легко, мы очень критичны. Тем не менее, мы всегда открыты идеям музыкантов, и если эти идеи хороши, мы используем их. Например, наш барабанщик АС очень талантлив и порой привносит забавные вещи в свою игру.
      Мы не хотели бы обсуждать затраты на студию, ибо это не тема для разговора. Конечно, запись насыщенных оркестровых и хоровых партий недешева. Но когда мы представляем, как должна звучать музыка, мы хотим достичь желаемого, а не восклицать сначала: "О, как это дорого!" Ради музыки мы готовы пожертвовать многим, если в результате получится хорошо звучащий альбом, который мы сможем без проблем слушать многие годы спустя.

      Nicolas Chevreux: Является ли "Stille" для вас самым лучшим альбомом, как говорят сейчас многие критики? Можете ли вы назвать его вершиной вашего творчества и естественным продуктом прогресса?
      Anne Nurmi: Конечно, с технической, а, может, и с музыкальной точки зрения, это - лучший альбом. И на данный момент "Stille" - наиболее близкий нашим сердцам альбом, ибо это последний студийный альбом. Но время от времени наши излюбленные альбомы меняются. На данный момент, мой любимый альбом - наш новый "Live", поскольку он оживляет снова в моей памяти все те замечательные моменты с концертных выступлений. Мы всегда стараемся сделать самое лучшее, что есть в наших силах, чтобы создать лучшую музыку, и "Stille" - лучший альбом, на который мы сейчас способны.

      Nicolas Chevreux: Многие говорят также, что "Stille" стилистически и в стихах - возврат к вашим ранним произведениям. Как бы вы прокомментировали это? Что послужило причиной возврата к вашим корням?
      Anne Nurmi: Мы проходим через временные циклы, которые часто повторяются. Когда мы работали над материалом к "Stille", мы испытывали чувства, очень близкие к тем, которые переживал Тило, работая над альбомом "Einsamkeit": отчаяние, тоску, но также и надежду увидеть свет в конце туннеля. Эти чувства можно сравнить с чувствами альбомов "Einsamkeit" или "Angst". Полагаю, эти корни настолько сильны, что и в будущем они также будут проявляться.

      Nicolas Chevreux: Так получилось, что "Stille" - концептуальный альбом. Можете ли вы описать его стихотворную концепцию? Означает ли она продолжение альбома "Inferno"? Уже в названиях - "Stille" (Безмолвие) и "Inferno" (Преисподняя) - содержится различное настроение...
      Anne Nurmi: В действительности наши альбомы всегда продолжаются - последняя песня предыдущего альбома соединена с первой песней нового альбома. Также обстоит и с "Inferno" и "Stille". Нам не нравится анализировать стихи, ибо гораздо интереснее услышать, что находят в стихах сами слушатели. Мы уже слышали, как некоторые из стихотворений помогали людям в ситуациях, которые выглядели невыносимыми. И слышать это - много значит для нас! Основная идея, которая, возможно, сконцентрирована в стихах, это - следовать за своими мечтами и, если ты упал, то найти силы, чтобы встать и продолжить движение даже со дна.

      Nicolas Chevreux: Влияние классической музыки на ваше творчество очевидно. Часто ли вы слушаете классику и кто ваш самый любимый композитор?
      Anne Nurmi: Да, это верно, мы довольно часто слушаем классическую музыку. Как, вероятно, это теперь всем известно, наш любимый композитор - Моцарт. Кроме него, мы любим слушать Баха, Грига, Вивальди и вообще музыку этого периода. Также мы много слушаем оперы и мьюзиклы - такие как "Призрак Оперы" и "Кошки", и тому подобную музыку.

      Nicolas Chevreux: Симфоническая музыка все чаще и чаще переплетается с современной (особенно, тяжелой музыкой). Какие альбомы, где это чувствуется, впечатляют вас больше всего?
      Anne Nurmi: Действительно в наши дни существует огромное количество групп, которые сочетают классическое звучание и тяжелый саунд. Некоторые лучше, некоторые хуже. В действительности, у меня нет любимой группы, которая бы действительно здорово бы делала оркестровые партии. Но мне нравится такая смесь классики и жесткости тогда, когда классические аранжировки поддерживают песню и, если окончательный результат прозрачен, то это удовольстие - слушать подобные песни. Например, мне нравится то, что делает Rage.

      Nicolas Chevreux: Сегодня Лакримоза, похоже, сочетает элементы различных музыкальных миров, будь то металл, готика или симфоническая музыка. К какой сцене вы причисляете себя больше всего? Знаю, сложно ограничивать себя какими-то рамками, но всегда есть конкретная аудитория, которой более или менее посвящаются произведения. Теперь, когда у вас есть успехи даже в мейнстрим-чартах, уделяете ли вы еще внимание и андеграундной сцене?
      Anne Nurmi: Что? Мы пользуемся успехом на мейнстрим-сцене? А я-то и не знала! Нет, если честно, до этого мы еще не дошли. Мы все еще очень маленькая андеграундная группа со скромными мыслями и реалистичными планами на будущее. Нашей целью не является стать группой номер один в мире. Мы любим заниматься нашей музыкой. И мы действительно счастливы достичь определенного уровня, как в нашем концертном альбоме на данный момент. В этом альбоме мы можем открыть двери к той ограниченной категории, думая о людях, которые раньше, возможно, ничего не находили в нашей музыке, а теперь ею заинтересовались, прослушав концертные версии песен. Мы также очень счастливы от того, что смогли затронуть множество слушателей металлической сцены. Мы действительно любим, когда на наших концертах металлисты ведут себя так, как чувствуют, подпевая, танцуя и хлопая в ладоши. Иногда готы излишне застенчивы и полны предрассудков (ничего против готов, мы же тоже часть этого движения), поэтому они не осмеливаются вести себя на концертах так, как им хотелось бы. По большей части это происходит, потому что они хотят оставаться "холодными", дабы не утратить имидж. Этому мы не хотим способствовать, ибо тогда группа, находящаяся на сцене, чувствует, что музыка в одно ухо влетает, из другого вылетает. Мы хотим играть на концертах совместно с аудиторией, ибо публика всегда влияет на наши концертные выступления.

      Nicolas Chevreux: Основной язык ваших песен - немецкий. Почему? Не боитесь ли вы, что это может несколько сузить вашу аудиторию? Означает ли это, что ваша основная аудитория находится в германо-говорящих странах? Возможно ли для вас выйти на американский рынок? Были ли вы в США с концертами?
      Anne Nurmi: В конце концов, каждый лучше всего выражает себя на своем родном языке. Не всегда легко говорить о своих внутренних переживаниях (что мы делаем в наших стихах) и Тило может лучше всего выражать себя на своем родном языке - немецком. Я свои стихи пишу на английском, а не на финском, который является моим родным языком. Конечно, то, что большинство песен исполняется по-немецки, ограничивает круг наших слушателей, и поэтому наибольшее число наших фанов проживает в немецко-говорящих странах. Но мы обнаружили на концертах в Мексике, которые проходили в мае, что язык, на котором исполняются наши песни, не имеет принципиального значения. В любом случае, у людей есть буклеты к компакт-дискам, где есть переведенные стихи и, поскольку стихи на немецком в буклете также имеются, есть возможность выучить тексты и подпевать на концертах по-немецки, что было совершенно фантастично в Мексике. Музыка достаточно сильна для того, чтобы разрушить любые языковые барьеры! Мы еще не были ни разу с концертами в США, только вот этот единственный концерт в Мексике. Но мы все время получаем письма от фанов из Америки, так что это только вопрос времени, когда мы сможем их посетить!

      Nicolas Chevreux: Выступает ли кто-нибудь у вас на разогреве? С кем вы ездите в турне и кто решает, какая группа с вами поедет? Какие группы вам нравятся сейчас?
      Anne Nurmi: Нам нравится выступать с другими группами. В нашем последнем турне с нами были Secret Discovery, Darkseed и The Gallery. И это было замечательной комбинацией. По большей части Тило и я вместе обсуждаем с нашим тур-агентством "All Access" (Гамбург) выбор групп, если встает вопрос о том, кто будет у нас на разогреве. Конечно, мы всегда выбираем те группы, которые нравятся нам самим и которые более или менее подходят друг другу. Нам нравятся многие группы, назову лишь некоторых из них: Artrosis, Atrocity, The Gathering, Secret Discovery, Bauhaus, Tiamat и т.д. Список был бы бесконечным, если бы я назвала всех.

      Nicolas Chevreux: Есть ли у участников Лакримозы сайд-проекты? Вы с Тило остаетесь основными участниками группы, но другие музыканты, которые помогают вам в течение уже долгого времени, участвуют ли они в процессе творчества?
      Anne Nurmi: Мы бы хотели заняться сайд-проектами, но, на данный момент, деятельность на лейбле отнимает все наше время. Мы все еще продолжаем оставаться дуэтом, но поскольку совместная работа с некоторыми музыкантами приносит хорошие результаты, мы охотно позволяем им привносить свои идеи в некоторые песни.

      Nicolas Chevreux: У группы сильный эротический имидж. Чувствуете ли вы, что у группы большой эротический потенциал или это, возможно, выбор, чтобы привлечь внимание?
      Anne Nurmi: Мы предпочитаем выглядеть так, чтобы аудитории было на что посмотреть, когда мы на сцене. Нет ничего более скучного и отвратительного, чем смотреть на группы, которые на сцене выглядят как в повседневной жизни. У нас даже нет голубых джинс и футболок, так что мы предпочитаем демонстрировать людям наш внутренний мир своим стилем, ибо наш внешний вид - всегда часть нас самих. Мы не планируем свой стиль, он развивался годами, и если люди находят его эротичным, это замечательно. Мы ничего не имеем против этого, но мы не собираемся разыгрывать нечто сексуальное ради имиджа. Мы - то, что мы чувствуем.

      Nicolas Chevreux: Кто создал ваше лого и картинку, которую оно в себе заключает? Что оно символизирует? По мне, в вашем лого заключен некий театральный аспект.
      Anne Nurmi: Клоун был создан Тило и этот клоун представляет нашу музыку в более конкретизированном виде, как что-то, что можно увидеть. Поскольку вы не можете музыку потрогать, клоун выражает чувства, которые представляет музыка, позволяет увидеть смех за слезами и позволяет представить то, что находится за маской. Клоун также демонстрирует конфликт, в который порой мы вступаем сами с собой. Кроме этого, клоун был также инспирирован фильмами Чарли Чаплина, которые по атмосфере очень близки музыке Лакримозы.

      Nicolas Chevreux: Каково значение песни "Copycat" и кому она адресована?
      Anne Nurmi: "Copycat" написана для человека, который очень жестоко ранил нас. Это песня, в которой мы позволили дать выход нашей агрессии, чтобы иметь способность продолжить наш путь, чтобы снова найти дорогу к счастью и вере в себя самих.

      Nicolas Chevreux: Во время турне вы посетили много стран. Какие из них произвели на вас наибольшее впечатление и где бы вы предпочли не выступать?
      Anne Nurmi: Мы еще не настолько много стран посетили с концертами, чтобы назвать самую лучшую. Недавно у нас был замечательный концерт в Мексике и сама страна оставила восхитительные впечатления своими древними ацтекскими руинами и монументальными старыми зданиями. Но мы также любим выступать в таких странах, как Бельгия и Германия. Мы любим те страны, где люди открыты сердцем и охотно ходят на концерты. Но я не хотела бы выступать в тех странах, где постоянно ведутся войны, как например, в Израиле, Ираке, Иране и т.д., где идут религиозные войны. Это - людское безумие.

      Nicolas Chevreux: Каковы ваши планы на будущее? Когда выйдет новый альбом? Собираетесь ли вы сделать его несколько иным, чем альбом "Stille"?
      Anne Nurmi: Мы готовим новый материал и планируем приступить к студийной работе над ним. Новый альбом должен увидеть свет где-то в 1999, в зависимости от того, как быстро мы будем работать в студии. Новый материал на самом деле нельзя напрямую сравнивать с альбомом "Stille", ибо мы развиваемся как люди, и наша музыка развивается с нами вместе. На данный момент, я могу только признаться в том, что новый альбом будет довольно большим сюрпризом для многих фанов...


К альбому "Elodia"...

      Nicolas Chevreux: Лакримоза теперь очень известная группа в Германии и Центральной Европе, но все еще малоизвестна в мире в целом. Хотелось бы вам это изменить?
      Anne Nurmi: Конечно, мы питаем большие надежды, ибо хотели бы посетить и другие страны. В Южной Америке, например, Лакримоза очень известна. Во всяком случае, в таких странах как Мексика, Аргентина или Бразилия, люди находят Лакримозу очень экзотичной. И пение по-немецки очень экзотично. Самое забавное, что им это действительно очень нравится. США, конечно, очень сложный рынок. Мы работаем над этим. Мы мало-помалу стараемся стать там более известными, но, конечно, этому нет никаких гарантий.

      Nicolas Chevreux: Как вы думаете, сможете ли вы там когда-нибудь дать концерты?
      Anne Nurmi: Мы бы хотели, но это было бы так дорого, что не стоит того. Мы все еще работаем над тем, чтобы сделать Лакримозу известной во всем мире. (смеется)

      Nicolas Chevreux: Могу ли я поинтересоваться, какая у вас любимая песня с этого альбома?
      Anne Nurmi: Мои любимые песни меняются день ото дня. Это зависит от настроения. Мне действительно нравится наша сингловая песня "Alleine zu zweit". Но на данный момент я в несколько жестком настроении и сейчас мне гораздо больше нравится песня "Dich zu töten fiel mir schwer". А какая ваша любимая?

      Nicolas Chevreux: Возможно, эта! Но, может быть, и "Halt mich". А какую бы вы хотели, чтобы мы поставили на радио?
      Anne Nurmi: Номер 6, "Dich zu töten fiel mir schwer". "Убить тебя мне было тяжело".

      Nicolas Chevreux: А что вы слушаете в последнее время?
      Anne Nurmi: Всё. Мои старые любимцы - это Дэвид Боуи, Japan, Bauhaus, все те готические группы 80-х. Мне также нравятся Aerosmith, HIM, Pink Floyd. Действительно всё. Я слушаю музыку от поп до death-metal.

      Nicolas Chevreux: Возвращаясь к Лакримозе. Можете ли вы нам рассказать, кто такая Элодия и какая история рассказывается в этом альбоме?
      Anne Nurmi: Имя "Элодия" взято из греческой мифологии. Она - полу-богиня любви, обреченной на провал. Этот персонаж вошел в мир Лакримозы с альбомом "Инферно". Она - дама с крыльями. Она идеально соответствует истории, которую мы рассказываем в альбоме: истории отношений двух людей, которые любят друг друга, но которые с годами забыли заботиться об отношениях и забыли интересоваться (спрашивать и слушать) желаниями друг друга, и которые стали медленно развиваться в двух разных направлениях. В этих трех частях мы рассказываем, какими эти отношения были, как они развиваются и как заканчиваются.

      Nicolas Chevreux: Обычно лирика Тило Вольффа очень биографична. С этой историей дело обстоит также?
      Anne Nurmi: Она о том, что проходило через нашу жизнь, но не о нас. Когда мы писали стихи, мы были вдохновлены обычной ежедневной жизнью, близкими друзьями, и их жизненными историями. И некоторые из этих историй сохранились в нашей памяти. История, которую мы рассказываем в Элодии, произошла с одними из наших друзей, очень близкой нам парой. И в этой истории есть элементы нашей настоящей жизни и того, чему мы научились в то время.

      Nicolas Chevreux: Тебе не было тяжело петь Тило Вольффу "Dich zu töten fiel mir schwer" ("Убить тебя мне было тяжело")?
      Anne Nurmi: Эта песня - не об убийстве человека, она - об убийстве чувств. Когда два человека отдаляются друг от друга, они начинают духовно и физически избавляться от всего, что напоминает им о другом человеке, чтобы полностью избавиться от этого человека. И это то, как мы убиваем, мало-помалу, все эмоции и воспоминания.

      Nicolas Chevreux: Не могли бы вы рассказать, как происходит создание песен в Лакримозе? Всё делает Тило Вольфф? На каком уровне ваша вовлеченность? Могут ли другие музыканты что-то сказать?
      Anne Nurmi: В основном, процесс заключается в том, что мы пишем стихи, затем собираем их. Когда находит вдохновение (по большей части ночью), мы проверяем их и один из нас задает направление песне и начинает над ней работать, наигрывая ее на пианино или клавишных и сохраняя ее в памяти компьютера. На самом деле, не так много песен, над которыми мы начинали работать вместе. Чаще всего Тило делает все один. Что касается моих стихов - я начинаю писать песни и Тило помогает мне. Я никогда раньше не сочиняла песен в группе, так что я не очень привыкла сочинять и сохранять это на компьютере. После того, как мы все сохраняем на диске, мы идем в студию и постепенно заменяем компьютерные инструменты на настоящие. Но музыканты в действительности держат перед собой уже готовые партитуры.

      Nicolas Chevreux: Они ничего не создают?
      Anne Nurmi: Нет.

      Nicolas Chevreux: Не думаете ли вы, что ваша работа на сцене с концертными музыкантами влияет на то, что вы делаете в студии?
      Anne Nurmi: Нет, на самом деле это не имеет ничего общего. У нас есть определенные представления до того, как мы приступаем к записи альбомов. Живое звучание - часть концепции. В действительности, у нас ясное представление о том, как новый альбом должен звучать. Думаю, это исходит из того, что мы слушаем, какого рода музыка нам нравится в тот момент, когда мы работаем над песнями. Не думаю, что это как-то связано с живыми выступлениями. Мы выбираем большинство звуков и то, как песня должна исполняться.

      Nicolas Chevreux: Недавно Тило Вольфф работал с другой группой, с Креатором. Хотели бы и вы сделать то же самое, работать с другими проектами?
      Anne Nurmi: К сожалению, у нас мало времени. Случай с Креатором - это исключение. Тило поучаствовал также и в записи Dreams of Sanity в качестве приглашенного вокалиста. А в случае работы с Креатором - это было нечто особенное, ибо вокалист попросил об этом Тило. Он - большой друг Лакримозы и ему нравится наша музыка, а особенно вокал Тило. И ему захотелось соединить это и спеть с Тило дуэтом. Они с Тило замечательно понимают друг друга творчески, и поэтому Тило захотел поучаствовать в этом проекте. В действительности, если есть какие-то особенные вещи, мы им открыты, но мы не ищем возможности для гостевого участия в проектах.

      Nicolas Chevreux: А интересен ли вам соло-проект?
      Anne Nurmi: Нет, мне это не нужно.

      Nicolas Chevreux: Мне хотелось бы назвать вам некоторые слова и попросить вас дать им определение. Первое, что вам придет на ум.
      Лакримоза?
      Anne Nurmi: Текущие слезы.

      Романтизм?
      Anne Nurmi: Красивая одежда.

      Черное и белое?
      Anne Nurmi: Мой мир.

      Готический?
      Anne Nurmi: Меланхоличная музыка.

      Музыка?
      Anne Nurmi: Жизнь.

      Религия?
      Anne Nurmi: Бóльшая часть моей жизни.

      Тило Вольфф?
      Anne Nurmi: Любовь (смеется)

      Финляндия?
      Anne Nurmi: Место, где живут мои родители и ближайшие друзья.

      Швейцария?
      Anne Nurmi: Дом.


      Nicolas Chevreux: Как вы научились петь? Ваш учитель - Тило Вольфф?
      Anne Nurmi: В большей или меньшей степени. Кроме того, я полтора года пела в церковном хоре.

      Nicolas Chevreux: Что вы думаете о пении по-английски и по-немецки? Велика ли разница?
      Anne Nurmi: Для меня - очень велика. Я училась разговаривать по-английски еще со школы, в течение девяти лет. С немецким же - я практикую его в течение четырех-пяти лет, сейчас. Таким образом, пение на немецком языке - все еще сложновато для меня.

      Nicolas Chevreux: А хотели бы вы спеть по-фински?
      Anne Nurmi: Я захотела бы, если бы у меня было вдохновение написать текст на финском. Пока не было. Не знаю почему, но финский язык совсем не вдохновляет меня. Это - очень грубый и резкий язык.

      Nicolas Chevreux: Что вы думаете о Sanguis et Cinis, которые звучат очень похоже на Лакримозу?
      Anne Nurmi: Они немного похожи по саунду. Но... Хм... Не могу объяснить, но их музыке не хватает души. По мне, она не слишком эмоциональна.

      Nicolas Chevreux: Таким образом, вы не рассматриваете их как копию Лакримозы?
      Anne Nurmi: Нет! Мы разговаривали с ними. Они так или иначе вдохновлены Лакримозой, но у них свой путь. На самом деле, мы две совершенно разные группы, так что - никаких проблем.

      Nicolas Chevreux: Каким был самый частый вопрос в недавних интервью?
      Anne Nurmi: В основном, всё, что связано с тем, как и почему в записи принимал участие Лондонский симфонический оркестр. Некоторые интервьюеры думают, что мы пригласили оркестр из коммерческих соображений. Позор.

      Nicolas Chevreux: Последнее слово по-фински?
      Anne Nurmi: (что-то по-фински)

      Nicolas Chevreux: Что это значит?
      Anne Nurmi: Помните, что надежда должна быть сильнее и больше, чем любая из проблем. Людям несвойственно выглядывать из своего угла, поэтому нам невозможно увидеть, какие решения наших проблем будут на следующий день, если у нас хватит терпения ждать.

      Nicolas Chevreux: Что делать утром после большой попойки?
      Anne Nurmi: Вам понадобится всего лишь Alka-Setzer. На самом деле, его надо принять еще перед тем, как вы отправитесь спать. Тогда определенно похмелья утром не будет.

      Nicolas Chevreux: Это работает?
      Anne Nurmi: Да, это работает! (смеется)