Тет-а-тет с Цветком Зла

2008 © Юра "Хирург", Dark City

      "Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы без дрожи ужаса хватаем наслажденья; как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет в вертепе нищенском иной гуляка праздный, мы новых сладостей и новой тайны грязной ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод". Да, да - именно поэтому я делал, а вы теперь читаете интервью с "лютиком небывалым" готической сцены, "больной музой" в чьих "зрачках кишат полночные виденья; безгласность ужаса, безумий дуновенья" - Анной-Варни Кантодеа. И я заранее прошу у всех вас и лично у Анны прощения за то, что, возможно, по ходу дела и невзначай "надругался над цветком", задавая глупые и нетактичные вопросы в поисках "новых сладостей и новой тайны грязной". А "новые цветы, невиданные грезы", последний альбом проекта Анны Sopor Aeternus "Цветы Зла" и разговор о нем - всего лишь жалкий предлог, способ... "путь позорный" сделать это!

      Я буду говорить об Анне "она", хотя рождена она была мальчиком. Я делаю это, уважая ее личное решение: в трудных поисках половой идентичности она осознала себя "теоретической гетеросексуальной женщиной". Страдания мучительной трансформации инициировали полтора десятка лет творчества, вылившихся в примерно такое же количество альбомов проекта Sopor Aeternus ("Вечный Сон") с музыкой на стыке мрачнейшей готики и неоклассики, ставших настоящим культом сцены. И новый диск "Les Fleurs du Mal" ("Цветы Зла") - не исключение.

      Dark City: И первый вопрос очень естественный: твой новый альбом - это что, музыкальная версия знаменитого цикла стихов "Цветы Зла" этого, как его... Балдера?
      Anna-Varney: Стыдись, дорогуша, его звали Бодлер! Что до твоего вопроса, то, кроме самого названия, у этих произведений нет ничего общего. Я вообще даже не думала об этой его книге, когда работала над альбомом. Это уже потом я поняла, что непременно все будут вспоминать Бодлера. Это первое, что приходит в голову любому, услышавшему словосочетание "цветы зла". Ведь это такое известное и, безусловно, блестящее произведение искусства. То же самое, представь, если кто-то назовет альбом "Гамлет". Все тут же станут спрашивать: "О, это не по пьесе ли Шекспира?". Вот так, дорогой...

      Dark City: Бодлер! Да... Но все-таки Балдер ему больше идет, стихи у него и правда обалденные. Неужели ты совсем никак не использовала такое поэтическое наследие? Может, какие-то темы или цитаты?
      Anna-Varney: Нет, нет и нет. И вообще, если говорить о вызываемых ассоциациях, то мои "Цветы Зла" гораздо ближе к "Богоматери Цветов" Жака Жене.

      Dark City: Ну, будь по-твоему. А зачем понадобилось вдогонку "Цветам" выпускать диск "Sanatorium Altrosa" - сборник ремиксов тех же песен? Такую пошлость, как корыстные мотивы, я отметаю. Тогда что, тебе не понравился оригинальный вариант и срочно захотелось всё переделать?
      Anna-Varney: Напротив, я обожаю оригинальные версии. Они просто изумительны. Но почему нет? Почему бы мне не развить их идеи в еще более совершенной инструментальной композиции или в потрясающей "альтернативной" версии? И уж совсем глупо было бы потом не издать всё это! Богохульно даже... Ведь получился отличный альбом, захватывающий, сделанный и слушающийся буквально на одном дыхании. Отличная задумка, да и воплощена она блестяще. Работа достойная настоящего гения. И, кроме того, на этом диске, если быть совершенно точной, есть новые песни, и их целых три!

      Dark City: Согласно распространяемым тобой заявлениям, ты не сочиняешь музыку, а получаешь ее от некоего Ансамбля Теней (The Ensemble of Shadows), или, для простоты скажем, "с того света"? Сейчас ситуация не изменилась, по-прежнему "в мозгу кишит рой демонов безумный"?
      Anna-Varney: Нет, конечно. Такие вещи не меняются. Думаю, они останутся неизменными навсегда. Что бы я ни сотворила, это лишь пропущенное, "профильтрованное" через меня творчество вечно присутствующего Ансамбля Теней.

      Dark City: Тогда я разовью свою мысль. А как же ремиксы и кавер-версии чужих произведений, их тоже поставляют тебе эти Тени? Что, твой вариант популярного траурного марша в виде композиции "The Goat" любезно "ниспослал" тебе его усопший автор, Фредерик Шопен?
      Anna-Varney: Напрасно издеваешься, дорогуша. В какой-то мере... да. Это высший духовный промысел, поверь мне. И ваять кавер-версию для меня абсолютно то же самое, что создавать совершенно новую песню. Это очень тяжелая работа, если делать ее на совесть. А вот сделать ремикс своей песни, напротив, легко. Это сравнимо с приятной прогулкой по знакомому парку.

      Dark City: Но в твоей истории были кавер-версии песен еще живых исполнителей. Black Sabbath, например. Они же пока не на "том свете"! От кого же ты получаешь материал в таких случаях?
      Anna-Varney: Я выбираю не группы или исполнителей, а песни, музыку. А все возможные мелодии уже давным-давно написаны и все слова к ним подобраны. Это печально, но это так. И самая большая проблема для музыканта теперь - это отсутствие возможности сделать что-либо новое и оригинальное. Все, что нам остается, это создавать бесконечные вариации на какие-то темы. Возвращаясь к ним периодически. Поэтому... ты либо делаешь дешевые подделки, занимаешься плагиатом, либо добротные копии с оригинала - в последнем случае интересные кавер-версии. А материал... просто уже существует. Кто-то "получает" его раньше, кто-то позже.

      Dark City: Ну, у тебя-то прямые поставки с небес налажены отлично! Но что труднее - "получить" музыку от Ансамбля Теней или записать ее потом с живыми музыкантами?
      Anna-Varney: Да, запись альбома исключительно болезненный для моей тонкой психики процесс по нескольким причинам. Самое ужасное то, что на нее всегда отводится строго определенный и очень короткий период времени. Это абсолютное безумие. Стресс. А когда при этом приходится иметь дело с приглашенными музыкантами (хорошо, когда с одним или двумя, а то ведь и больше бывает), то это всегда напоминает лотерею, результат которой непредсказуем, особенно, если с ними никогда до этого не работал. Они могут оказаться такими какашками... И тогда уже никакой роли не играет то, насколько хорош материал и как готова к записи я. Всегда что-то может пойти не так, и всё это ужасно досадно.

      Dark City: А насколько труден процесс "получения" музыки от Ансамбля Теней?
      Anna-Varney: Ну, у меня многолетний опыт общения с ними, во всяком случае, я могу точно сказать, когда они выходят на связь, появляются "в эфире". Это просто для меня - надо лишь переключить свою "антенну" в режим приема.

      Dark City: А сколько... теней участвует в этом ансамбле? Как ты их отличаешь - у них есть какие-то имена, клички, позывные или порядковые номера?
      Anna-Varney: О, я не уверена, что смогу объяснить. Вообще, это явление и общение с ним трудно описать в обычных человеческих понятиях, типа "сколько" или "кто". Все меняется... или, вернее, перемещается в каком-то направлении, но в то же время остается прежним и недвижимым. Слов нашего языка не хватает, чтобы рассказать об этом. Скажу лишь, что каждый "участник" имеет специфическую частоту вибрации... поэтому их легко отличить друг от друга.

      Dark City: Тебе не кажется, что будет несправедливо умалять твою роль в этом процессе. Ведь то, что ты являешься таким замечательным "приемником", и то в какие "цвета" окрашивается принятая музыка - твоя заслуга. А источник твоей творческой активности, на мой взгляд, успешная сублимация твоей неосуществленной сексуальной активности...
      Anna-Varney: Ну, да. Очевидно... Поскольку я руководствуюсь исключительно личным, своим опытом, то что же это еще может быть? Мой лечащий психиатр тоже всегда называет это "мотором", который двигает мое творчество.

      Dark City: Тогда давай обсудим еще один психиатрический термин. Однажды ты назвала свое состояние "интровертным эксгибиционизмом". Но, по-моему, эксгибиционизм "интровертный", направленный "внутрь, на себя", есть ни что иное, как нарциссизм!
      Anna-Varney: Чепуха! Разве я тот "нарцисс", который может любоваться сам собой? Тогда уж я что-то вроде увядающего бледно-желтого нарцисса, называемого daffodil, а то, чем я страдаю - выраженный случай даффодилизма.

      Dark City: Пожалуй, что так - стóит лишь увидеть твое "мертвенное чело", "где синих губ дрожит мучительная складка"... Но как ты дошла до этого? Какова история твоей "сексуальной трансформации"? И был ли, как говорится, мальчик?
      Anna-Varney: Был, и впервые это обрушилось на меня в возрасте трех лет, и да... это был совершенно пугающий опыт, потому что из него следовало, что я остался один на один со своей проблемой. Не было никакого стереотипа поведения, который я мог бы усвоить от кого-то и следовать ему, и я не мог ничего объяснить тем, кто меня окружал. Я был словно маленький инопланетянин, выпавший из своей разбившейся тарелочки на планете, населенной хищными монстрами, и чтобы как-то уцелеть, мне пришлось самому решать, кто я, но мне это не слишком удавалось, что очевидно. Помню, что годам к двенадцати, основательно помучившись, я всерьез раздумывала о самоубийстве, но вдруг "открылись врата" и мои друзья-тени пришли ко мне - и вот тогда-то уже началась настоящая трансформация. Я открыла способ справиться с такой проблемой - это загружать себя работой. В моем случае - это искусство. Творчество. Обычно я оказываюсь на грани, дохожу до предела за все эти недели и месяцы, пока не берусь за очередной альбом, на котором выплескиваю все это. И с каждым разом это все труднее и труднее, все острее.

      Dark City: Как к человеку, прошедшему через все это, у меня такой вопрос: насколько реально отражены аспекты "трансгенитальных фрустраций", например, в фильмах? Мне, например, показалась довольно достоверной картина Люсии Пуэнзо "XXY" о юном гермафродите... А работы Фассбиндера? Что, по-твоему, может служить хорошим руководством для открытия и развития своих сексуальных склонностей?
      Anna-Varney: Открытия склонностей?! Дорогуша, тут нечего открывать или, боже упаси, развивать - ты просто сам это знаешь! И тот фильм я, к сожалению, не видела, да и вряд ли тут помогут "учебные пособия". Есть только один совет, который я дам всем сомневающимся - будьте собой. Это звучит просто, но это трудно, и это - единственный путь не сойти с ума.

      Dark City: Ну, а что же родители, не могут помочь? Твои, например... Ты хоть помнишь их?
      Anna-Varney: Ну, что за вопрос! У меня еще нет старческого маразма. Я помню абсолютно все. Они не могли помочь, но, несмотря на это, помнить своих биологических родителей и вообще родственников полезно, ведь наблюдая и сравнивая, можно достаточно точно определить хотя бы в какой сфере деятельности, возможно, лежат унаследованные вами таланты и способности. Или, на худой конец, знать, к кому можно обратиться за трансплантантом почки...

      Dark City: Когда-то, в 1992 году, когда родился проект Sopor Aeternus, во многом явившийся, как мы выяснили, плодом твоих сексуальных фрустраций, то в его составе был еще один "живой" человек - его звали Хольгер...
      Anna-Varney: Ах да, я смутно припоминаю что-то такое.

      Dark City: Ну и почему же вы расстались?
      Anna-Varney: Почему расстались? Ну, он никогда не ставил занятия музыкой на первое место, так что для меня это была небольшая потеря. Он был таким ужасно... правильным, бедное дитя, и любая сучка, склонная доминировать, заполучала его "под каблучок" в два счета. Вероятно, его тогдашняя розовощекая подружка и промыла ему мозг: "Держись подальше от этого больного чудовища, Варни, или я никогда больше не дам тебе понюхать мою писю!"... или что-то в этом роде.

      Dark City: Он, видно, был не из тех, "моя сильфида", кто "спелый плод предпочитает банальным цветикам весны". Увы... И что же потом?
      Anna-Varney: Что ты привязался, противный, откуда мне знать?! Я больше о нем не слышала. Ну, представь - он удачно женился, завел двух сопливых ребятишек, и его жена ждет третьего. Успокоился?

      Dark City: Да, детишки, как говорят, "цветы жизни"! А вот специальное, коллекционное издание "Sanatorium Altrosa" укомплектовано... черным презервативом с шоколадным ароматом и сладким вкусом. От детей как раз помогает. Но все-таки презерватив - атрибут активной сексуальной жизни, а ты как-то говорила о "страхе и ужасе совокупления". Получается какое-то странное противоречие - сексом пугаешь и резинки подкладываешь... Пробы грунта с кладбища были куда уместнее!
      Anna-Varney: Нет, дорогуша, это не странно, это ирония - слышал о такой? А когда же это я брякнула о страхе перед сексом? Где-то в песнях, что ли? Забавно, я уж и сама забыла.

      Dark City: Да в каком-то интервью вроде... Или вот твоя строка из песни с нового альбома: "есть мужики как шоколадки, но большинство как КАКИ гадки" и лучше, типа, держаться от них подальше вообще... У тебя, чувствуется, печальный личный опыт...
      Anna-Varney: О, Господи... ну, конечно. Знаешь, у меня есть друг, и он продает себя другим мужчинам за деньги, занимается этим многие годы, так что от него я наслушалась всяких ужасных историй и научилась на его горьком опыте.

      Dark City: А твои сладкие презервативы можно использовать, чтобы избежать горького опыта или это так, сувенир?
      Anna-Varney: Да, они абсолютно пригодны для употребления по назначению. Лично я терпеть не могу все эти резиновые штучки. Они воняют гнусно. Но у этих шоколадных кондомов исключительно приятный вкус и аромат. К тому же они очень практичны, потому что могут быть использованы еще одним способом. Они настолько сладкие... что если у тебя дома вдруг кончатся шоколадные конфетки, ты можешь просто подойти к полочке со своей аудио-коллекцией, взять коробочку с этим самым изданием, сорвать обертку нетерпеливыми пальчиками и сосать, сосать... часами. Это будет прекрасно.

      Dark City: Ох, много чего у меня в жизни было, но шоколадные гондоны... не сосал ни разу. Тут я, пожалуй, поверю тебе на слово. Ведь ты, наверное, протестировала их тем или иным способом?
      Anna-Varney: Ну, сама я их не использую, просто потому, что не занимаюсь сексом вовсе. Но для кого-то, кому вдруг взбредет в голову, что без этого (секса, я имею в виду) жить нельзя, а жить хочется долго и счастливо, скажу - используйте презервативы для траха без страха (каламбур!), потому что неизвестно, в кого эту одетую в них штуку пихали до вас.

      Dark City: Ну да, опасность есть - всегда "две сестрицы... разврат и смерть" пасутся где-то рядом... Так вот, о смерти - не слишком ли откровенно и часто ты воспеваешь "ядовитые цветы и блеск опасный разложенья"? Не опасна ли твоя музыка для людей впечатлительных, с неокрепшей психикой, не сведет ли она своей депрессивностью в могилу сомневающихся?
      Anna-Varney: Забавное суждение. Да, мне хотелось бы создать музыку такой непередаваемой красоты и опустошительной грусти, чтобы всем сразу захотелось умереть. Но при этом я никогда не полагала, что она у меня мрачная и депрессивная. Никогда! Она, напротив, хрупка, ранима. И в ней подавно нет ничего вредоносного. Она невинна. Больше того - она лечит. И помогает, если человек готов к такому лечению. Если он в нее верит, то исцелит с ее помощью свою душу.

      Dark City: И все же мысль о том, что "и вас, красавица, и вас коснется тленье, и вы сгниете до костей, одетая в цветы" тебя не особенно пугает. К телу своему ты относишься без трепета, бодибилдингом не увлекаешься - скорее, наоборот, методично умерщвляешь постылую плоть. И, учитывая твои связи в небесной канцелярии, быть может, тебе известно что-то о загробном мире и дате собственного "ухода"?
      Anna-Varney: Нет, я не знаю этого. Хотя мне хотелось бы знать, правда. Это забавная мысль - точно знать, сколько тебе еще осталось. Дисциплинирует. Заставляет ловить момент и все такое... Но я понятия не имею, как обстоят дела "на той стороне"; для меня, несмотря на мой духовный опыт, всё это так же непостижимо, как и для прочих смертных...

      Dark City: А самоубийство, это решение тебе не подходит? Ты ведь раздумывала об этом раньше... Чтоб наконец-то "кости простереть, изнывшие от пыток" в земной юдоли? И какой способ самоубийства ты бы избрала?
      Anna-Varney: Это зависит от персональных склонностей. Я бы предпочла упасть и заснуть вечным сном на огромном ледяном поле. Только, милый, самоубийство... ничего не решает! Это примитивный путь избежать вечной боли мира смертных. У меня же иные способы. Я убивала себя много раз, но ритуально, вот почему я все еще с вами. Это ритуальное самоубийство помогает мне жить, ведь иногда на это просто не остается сил. Приходится умирать и возрождаться вновь, это, как я говорила раньше, происходит благодаря моему творчеству. Да... Но прости меня, я сегодня не в настроении еще говорить на такие темы. Мы мило трепались о пустяках, и вдруг... такая серьезная тема, это предмет слишком долгой дискуссии. Кроме того, у меня разболелась голова от твоих расспросов, я уже не могу сосредоточиться.

      Dark City: Ну, тогда очень коротко ответь мне еще на пару вопросов, интересующих, я думаю, наших читателей. Ранее некоторые источники утверждали, что ты вообще никогда не покидаешь своего дома...
      Anna-Varney: Иногда я выхожу, но не часто. Может, раз в месяц.

      Dark City: Но я не могу поверить, что ты делаешь это при всем своем "параде"...
      Anna-Varney: Отчего же?

      Dark City: Скоро ли будут новости от твоего второго проекта, Nenia C'Alladhan?
      Anna-Varney: А какие? Это была одноразовая вещь. Сделал и забыл.

      Dark City: Ну да, как презерватив... Прости! А очередной альбом Sopor Aeternus будет, надеюсь?
      Anna-Varney: Да, но я не стану говорить об этом до тех пор, пока все не будет закончено. Теперь уж ты прости.

      Dark City: Ну и в конце - про конец (теперь мой каламбурчик!)... Вспомнилась еще одна твоя фраза: "Я хочу отрезать свои гениталии и скормить их собакам...". Ну и... это случилось?
      Anna-Varney: Даже не сомневайся...


      Все цитаты "вырезаны" из бессмертного сборника стихотворений Шарля Бодлера "Цветы Зла".