Sopor Aeternus: Flowers In Formaldehyde (2004)

(Цветы в формальдегиде)
(перевод © ArMaXis, за исключением текстов, помеченных "звездочкой")

Одним темным часом

Одним темным часом, ах,
Все мгновения тут мрачны.
Из бокала самой нежной сирени
Мы пьем чай - в одиночестве с собой.

"Меня зовут РАЗБИТАЯ ЧАША и свинцовая
Я переполнена до края;
Полная печали и страданий,
И самых ужасных вещей на свете.
Очень скоро я смогу преодолеть свои страхи,
Поскольку я полна гнева...
Во мне слишком много слез".

Эти слова идут из глубины моего недовольства,
Чтобы доказать вам неудовольствие тем,
Что я прячусь от мира - и поэтому от самого себя.
Тс-с, здесь покоится правда, сладкий ребенок, во всей ее очевидной простоте.

Давным-давно, кажется,
Мальчик пришел к соглашению с собой
Оставаться в этой несчастной жизни пока
Она не достигнет точки полной... невыносимости.
Да, он был готов допустить
Однообразие всех вещей, тьмы,
Даже бессмысленность самого себя,
Все это возможно только, чтобы доказать
Что жизнь действительно не стоит усилий,
Что ранняя ДОБРОВОЛЬНАЯ СМЕРТЬ абсолютно ВСЕГДА оправдывается.

Да, Я ПРИЗНАЮСЬ.
У меня есть тайное желание:
Я часто мечтаю о смерти,
Распасться полностью,
Просто исчезнуть, так, чтобы ничто,
Ни одна песчинка, не осталась от меня.
Никакая искра, никакая энергия, никакое дальнейшее существование для меня,
Но больше всего: НИКАКОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ!!!

Увы, если бы я имел этот шанс, эту возможность,
Каким свободным от забот мог бы я быть,
Если бы я только имел эту ОДНУ гарантию...
Что БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ "завтра", лежащих в ожидании меня.


Червь-победитель *[1]
(перевод Константина Бальмонта)

Во тьме безутешной - блистающий праздник,
      Огнями волшебный театр озарен;
Сидят серафимы, в покровах, и плачут,
      И каждый печалью глубокой смущен.
Трепещут крылами и смотрят на сцену,
      Надежда и ужас проходят, как сон;
И звуки оркестра в тревоге вздыхают,
      Заоблачной музыки слышится стон.

Имея подобие Господа Бога,
      Снуют скоморохи туда и сюда;
Ничтожные куклы, приходят, уходят,
      О чем-то бормочут, ворчат иногда.
Над ними нависли огромные тени,
      Со сцены они не уйдут никуда,
И крыльями Кондора веют бесшумно,
      С тех крыльев незримо слетает - Беда!

Мишурные лица! - Но знаешь, ты знаешь,
      Причудливой пьесе забвения нет.
Безумцы за Призраком гонятся жадно,
      Но Призрак скользит, как блуждающий свет.
Бежит он по кругу, чтоб снова вернуться
      В исходную точку, в святилище бед;
И много Безумия в драме ужасной,
      И Грех в ней завязка, и Счастья в ней нет.

Но что это там? Между гаеров пестрых
      Какая-то красная форма ползет,
Оттуда, где сцена окутана мраком!
      То червь, - скоморохам он гибель несет.
Он корчится! - корчится! - гнусною пастью
      Испуганных гаеров алчно грызет,
И ангелы стонут, и червь искаженный
      Багряную кровь ненасытно сосет.

Потухли огни, догорело сиянье!
      Над каждой фигурой, дрожащей, немой,
Как саван зловещий, крутится завеса,
      И падает вниз, как порыв грозовой -
И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют,
      Они утверждают, объятые тьмой,
Что эта трагедия Жизнью зовется,
      Что Червь-Победитель - той драмы герой!


Миннезанг

О, как охотно стал он рассказывать вам
О мире и том, каким он его видит,
Да как он посмел о чем-то говорить,
Чего сам абсолютно не понимает?!

Как охотно стал он петь вам
О любви, пронизывающей мир,
Увы, ему остается только печально жаловаться,
Так как он ни дня не испытывал этого чувства.

Ах, как охотно стал он хвалить
Свободу бескрайнего счастья,
Хотя страдал он от оков
Своей ежеминутной ложи.
Жизнь довольно благосклонна,
И это дает ему возможность,
Страдая, долго лежать в темноте,
Заботясь только о печали.

Миннезанг, о, миннезанг,
Наши задницы жирны, наши носы длинны.
Эта песня совсем не имеет смысла,
Так как простота уже никого не породит.

Из всех мелодий он
Выбрал самую печальную для себя,
Так как она очень похожа на его сущность
И на чрезмерное горе, мучающее его.
Сказание о монстрах и волшебницах,
Да, о язычниках и волшебной силе,
О предназначении, о случаях и чудесах,
И о спящем, просыпающемся в конце.
Да, обо всем этом написано уже в книге,
Называющейся Судьбой,
И хотя она давно выдумана,
Ее концовки здесь никто не знает.
Книга, которая окутывает вас в молчание,
Ее строки возникают только при чтении,
Вместе с любопытно листающей рукой
Ничего кроме пустых страниц не должно быть видно.

Миннезанг, о, миннезанг,
Когда концовка приблизится,
Нам предстоит ужасно поволноваться.
Эта песня совсем не имеет смысла,
Потому что простота уже никого не породит.


От простоты

"...Определенно уже тысячу лет
На холодном берегу моря;
Ах, скажи, мое дитя, ты знаешь сон:
Который уже столько длится?
Как и ты, мы также побиты
И о смерти мы мечтаем.
Ты знаешь, это не на самом деле мертво,
То, что вечно лежит там, внизу,
Так как когда-нибудь,
Смерть, в конце концов, все же победит".


Ты Знаешь Мое Имя? / Что Случилось Пока Мы Спали?*
(последняя часть перевода - Morgana Himmelgrau)

Мы восстановили воду,
Или возможно она просто пробудилась сама.
Теперь она недовольно бормочет в своей древней кровати:
"Где - камень - башня - который поклоняется и уважает нас?"-
"Нет здесь никакого камня!", я поклялся,
Хорошо чувствуя, что он должен быть.

Из самых горячих пистолетов
Мы стреляем в течение ночи
По дороге из частного сада,
Хотя у нас уже нет здесь дел.
Слева: оранжерея какого-то травяного рынка.
Какие хрупкие охотники защищены там?

Веселый Камень, одетый в платье полуночных слез,
Он сидит на полу и кричит.
Его глаза пристально глядят на западное небо.
О, все кажется ему потерянным.
Слегка постучав по его плечу,
Мое желание едва скрывалось, "Вы уже многое сделали,
И намного больше Вы еще достигнете".
Сладкий сироп утешения капает от моего рта, могу ли Я сам Поверить этой торжественной клятве?

Я разбил все зеркала,
В стрaхе надеясь, что они не смогут
Запомнить мое лицо.
Которое темнее всякого света, слишком жадное до объятий,
Окруженное демонами и дышащее жизнью.

Между приливами... время кажется бесконечным,
Сила привычки или что-то еще тянет меня назад
К слишком хорошо известной боли.
Какая польза от знания моих продвижений,
Когда старый мир погиб?
Без новой внутренней сущности, с моей вновь обретенной жизнью,
Я снова бездомен...


      [1] - Cтихотворение "The Conqueror Worm" Эдгара Аллана По.