Sopor Aeternus: Dead Lovers' Sarabande - Face One (1999)

(Сарабанда мертвых возлюбленных: Первый лик)
(перевод © Morgana Himmelgrau, за исключением текстов, помеченных "звездочкой")

Пересекая мост

Издалека, из-за завесы сна
Какие-то древние голоса, кажется,
Нашептывают мое забытое имя -
Слабо, но торжественно.
Так отдаленно слышно, что можно подумать,
Будто это - всего лишь сон,
Отголосок какого-то иллюзорного призыва
Ускользающего воспоминания.
Да, верить в такую тщетную мысль
Не было бы никакой проблемы,
Если бы во мне не чувствовалось
Этого непостижимого беспокойства...
Как будто со дна глубочайшего моря
Какое-то создание ищет пути наверх,
Желает вернуть в мою жизнь
Свое долго отвергаемое существование.
Мое тайное имя было произнесено шепотом,
Полузабытым вздохом скользнуло по моему лицу,
Которое, всё оцепеневшее, покрывали
Горячие слезы, бегущие без остановки.
Глубоко беспокоящая боль
Заставила меня внутренне подобраться,
Чтобы больше не быть прежним...

Издалека, из-за завесы сна
Какая-то мелодия, никогда прежде неслышанная,
Несется на хрупком дыхании,
Чтобы сотрясти мой замерзший мир.


В Дни Сатурна мы привыкли спать

В Дни Сатурна мы привыкли спать,
Бездвижно и покойно...
Завернуты в саван тягостного уныния,
Мы предавались сну.
Сон столь темный - эта "Дневная Луна"
Удивительной и причудливой мощи,
Осторожно сияют ее серебряные лучи
Сквозь таинственные завесы.
Сплетенное из капелек росы и магического света,
Это одеяние, которое мы носим здесь,
Ничто иное как полотно легкого тумана
И мы обычно зовем его -
"Дыхание Иной Сферы"...

Мы плывем, летим невероятно быстро, -
Мир мыслей порождает эту жизнь.
Когда мы так близки в нашем параллельном полете,
Мы свободны помнить, узнавать и чувствовать,
Пока наши тела лежат за пределами врат,
Покоясь в хрупком сне рядом друг с другом.
Две пары легких вздымаются и опускаются,
Движимые только смертным дыханием.
Да, наши тела спят так близко друг к другу,
Но лишь в наших воспоминаниях мы соприкасаемся.
В царстве духов наши души становятся единым целым
В счастливом знании, что мы - совершенные половины целого.

Нет ни тел, ни преград -
Всё более сокровенно и странно.
Наше понимание теперь яснее, несравненно реалистичнее,
Хотя здесь нет звуков, которые осмелились бы ускользнуть...
Его глаза - зеркала, врата к его душе,
Один истинный взгляд и я узнаю -
Это он, мой супруг, тот, кого я люблю!
Посмотри на меня! Прочти меня! Шагни внутрь!
Ни преград, ни маскарада -
Приди, да будешь принят вне страдания!
С такой силой и так глубоко,
Как только сплетаются наши пальцы,
Как только ласкают наши руки.

Два скитальца с любовью населяют эту землю,
Мы летим рядом над горами и горными долинами
В сумерках, освещенных серебряной луной...
Свободны от плоти, освобождены из этой могилы!

В Дни Сатурна мы привыкли спать,
Исследуя иную сторону, живые в наших снах...
Свободны от боли, мы - в родных краях, которым принадлежим,
Хранимы тенями очарованного царства.
Под лиловым небом, одновременно темным и глубоким,
Горизонт сверкает, а звуков по-прежнему нет.
Мы летим сквозь ночь, пересекая границы и озера,
Горы и долины - бесконечный мир.
"Вот то место, которому мы истинно принадлежим,
Возьми меня за руки, взгляни в мою душу!"
Я чувствую силу его объятия,
Когда мы столь близки в этом потаенном месте...

"Тише, тише, мой дорогой,
Слышишь ли шелест в подлесьи?
Смотри сквозь ветви, там на лужайке
Поют и танцуют призрачные создания.
Видишь их прозрачные тела, наполовину человеческие, наполовину звериные,
Слышишь их голоса, такие сладкие, как мягкое дыхание ветра?.."
В Дни Сатурна мы привыкли спать,
И моя боль была успокоена его любовью...


Аид "Плутон"

Мне снилось, что я лежал
На дне темного и бесконечного моря,
На ложе, приготовленном для меня
Моим мертвым возлюбленным из собственного скелета...

...принеси нам козла и мы укажем тебе путь
Прямо через царство павших и загубленных...


Я чувствовал, как несчастные призраки утопленников
Смотрят с какого-то далекого берега,
И в своей печали я приблизился к ним,
Чтобы посочувствовать и что-то вымолить...

Я подобен сомнительному поцелую усопшего
Или, может быть, поцелую древнего камня.
Да, это похоже на поцелуй мраморной статуи,
В которой нет ни тепла, ни собственной жизни...

...вниз, всё дальше вниз, туда, где мрак становится звуком,
В могилу, где ты, возможно, найдешь свою любовь...


Завесьте зеркала, хрупкий умер,
Оставив лишь беззвездные руины!
Разбейте зеркала, так чтобы его не могли вернуть
Из благословенной тишины его священного склепа...

Нет, нет, нет - остановите это шоу!
Я возвращаюсь в страну, где кости цветут,
Туда, "где вечно сны, где чар высоких постоянство,
Вне Времени и вне Пространства"... *

Вижу форму, но не могу видеть сквозь нее,
Никто никогда не сможет ненавидеть меня сильнее, чем я сам.
Знаю, когда засмеяться, знаю, как заставить улыбнуться,
Каким бы ни было намерение...
Я - такая "сочувствующая" ложь!

...ты только принеси нам этого козла и мы отведем тебя к нему,
Козел откроет врата и мы поможем тебе прокрасться внутрь...


"Принеси нам козла и мы укажем тебе путь
Прямо через царство павших и загубленных.
Вниз, всё дальше вниз, туда, где мрак становится звуком,
В могилу, где ты, возможно, найдешь свою любовь...
Ты только принеси нам этого козла и мы отведем тебя к нему,
Козел откроет врата и мы поможем тебе прокрасться внутрь.
О, здесь холодно и так темно, и ты должен помнить,
Что никто не выведет тебя отсюда, если ты перейдешь границы времени!"


Посмотри, мой возлюбленный, вот у меня яд

Тени, тени, подойдите,
На этом ложе ожидает тело!
Грудь неровно вздымается и опускается,
Вздох несет новое страдание!"
Слабый стон, сильная дрожь,
Его потухший взор ничего более не различает,
Его безмолвные уста как будто говорят: "Отпусти меня!",
Всеми фибрами души он как будто хочет спастись бегством.
В страдании лежит мой возлюбленный,
Как будто время одолело смерть...

Когда он вновь прикрыл глаза,
Я надеялся, что он приветствует ночь.
Его рука холодна, он не чувствует меня,
Однако внезапно он обратил свое лицо
Прямо ко мне и взглянул на меня,
Едва приподнял голову и прошептал мне тогда:
"Позволь мне умереть, позволь мне уйти!
Я уже могу видеть Иное!"
Трижды произнес он это с ясным взором,
Затем вновь опустился на подушки...

Мой плащ свисал тяжелыми складками со стола,
Из кармана плаща я вытащил
Маленький флакончик иссиня-фиолетового цвета
И присел на краю его постели.
"Вот у меня яд, возлюбленный мой,
Он положит конец твоей боли!"
Я нежно приподнял его голову,
И так он был слаб, что едва мог сделать глоток.
"Ни одной капли не должно быть пролито впустую,
Ибо этот напиток позволяет войти смерти!"

Он испил бокал до дна,
Улыбка играла на его губах.
Я опустил его голову назад на подушки,
Он взглянул на меня ясным взором...

Утреннее солнце сияет в комнате теплом,
Я смотрю на свет, он будто из сна,
Затем я бросаю взгляд в открытое окно,
Мой возлюбленный улыбается доброй улыбкой,
Такой прекрасной!
Я улыбаюсь ему в ответ,
Он легко склоняет голову,
Кивает мне нежно на прощание
И отходит затем в мир иной...

Я целую мертвое тело,
Касаюсь его руки,
Черты его лица покойны,
Такие кроткие и расслабленные.
Мой возлюбленный ушел,
Лишь его тело осталось...
Его я похороню.
"ПОКОЙСЯ С МИРОМ..."


Я хотел выйти в сад

Я хотел выйти в сад,
Чтобы похоронить останки моего возлюбленного,
Но когда подошел к дверям его комнаты,
Я открыл их и вошел внутрь.

Там всё еще лежали все его вещи,
Будто он никуда не уходил.
Его запах, легкий аромат в его одежде, -
Сколь ценен шкаф в этой комнате!

Я спустился вниз,
Туда, где бездвижно лежало тело моего возлюбленного -
Одетое в мягчайший шелк,
Распростертое на черном бархате.

Я нежно поцеловал его веки
И прилег рядом с ним.
Так лежали мы, тесно прижавшись друг к другу,
И я уснул у него на груди.

Солнце давно уже опустилось,
Когда я очнулся от мрачного сна.
Мое тело к жизни привязано,
Но мой возлюбленный скоро станет лишь прахом в могиле.

Но еще не исчез его блеск,
Его мертвое тело всецело прекрасно.
И тогда я снял с нас одежду
И предался ласкам в последний раз...

Я вышел в сад,
Чтобы похоронить останки моего возлюбленного.
И я опустил его в землю,
И с тех пор я остался один...


Молитва: к счастливым завоевателям

Я призываю вас, Черви, так как этот труп ныне держит торжественный путь в Царство Мертвых.
Тяжелой земле, холодной и сырой, я вверяю вам своего возлюбленного.
Его тело - ныне без души, лишь прах - должно стать для вас пиром и обиталищем.
С этого часа оно будет принадлежать вам и ничто не должно нарушить его покой!


Спящий *[2]
(перевод Константина Бальмонта)

В Июне, в полночь, в мгле сквозной,
Я был под странною луной.
Пар усыпительный, росистый,
Дышал от чаши золотистой,
За каплей капля, шел в простор,
На высоту спокойных гор,
Скользил, как музыка без слова,
В глубины дола мирового.
Спит на могиле розмарин,
Спит лилия речных глубин;
Ночной туман прильнул к руине!
И глянь! там озеро в ложбине,
Как бы сознательно дремля,
Заснуло, спит. Вся спит земля.
Спит Красота! - С дремотой слита
(Ее окно в простор открыто)
Ирэна, с нею Судеб свита.

О, неги дочь! тут как помочь?
Зачем окно открыто в ночь?
Здесь ветерки, с вершин древесных,
О чарах шепчут неизвестных -
Волшебный строй, бесплотный рой,
Скользит по комнате ночной,
Волнуя занавес красиво -
И страшно так - и прихотливо -
Над сжатой бахромой ресниц,
Что над душой склонились ниц,
А на стенах, как ряд видений,
Трепещут занавеса тени.

Тебя тревоги не гнетут?
О чем и как ты грезишь тут?
Побыв за дальними морями,
Ты здесь, среди дерев, с цветами.
Ты странной бледности полна.
Наряд твой странен. Ты одна.
Странней всего, превыше грез,
Длина твоих густых волос.
И все объято тишиною
Под той торжественной луною.

Спит красота! На долгий срок
Пусть будет сон ее глубок!
Молю я Бога, что над нами,
Да с нераскрытыми очами,
Она здесь вековечно спит,
Меж тем как рой теней скользит,
И духи в саванах из дыма
Идут, дрожа, проходят мимо.

Любовь моя, ты спишь. Усни
На долги дни, на вечны дни!
Пусть мягко червь мелькнет в тени!
В лесу, в той чаще темноокой,
Пусть свод откроется высокий,
Он много раз здесь был открыт,
Принять родных ее меж плит -
Да дремлет там в глуши пустынной,
Да примет склеп ее старинный,
Чью столь узорчатую дверь
Не подтревожить уж теперь -
Куда не раз, рукой ребенка,
Бросала камни - камень звонко,
Сбегая вниз, металл будил,
И долгий отклик находил,
Как будто там, в смертельной дали,
Скорбя, усопшие рыдали.


Эпитафия

Здесь, под этим старым камнем,
Покоятся вблизи друг от друга тела
Двух существ, которые были как единое целое.
Когда один из них умер,
Другой последовал за ним в могилу...
Не далее, чем через год.


      [1] "the wild weird clime that lieth, sublime, Out of Space and out of Time" - цитата из стихотворения "Dream-Land" Эдгара Аллана По, которое Анна-Варни уже использовал/а в альбоме "Todeswunsch" в качестве текста к песне "Die Bruderschaft des Schmerzes". В своем переводе я привела цитату из перевода этого стихотворения, сделанного Константином Бальмонтом.
      [2] - Cтихотворение "The Sleeper" Эдгара Аллана По, но следует помнить, что АВ внес/ла изменения в текст оригинала.